Поиск по автору:

Hапомнило рассказ Петра Вайля про то, как он однажды присутствовал на приеме, устроенном Абашидзе (был такой королёк в Аджарии) для местной аджарской прессы. Абашидзе очень любил спагетти и гордился своим умением их готовить. И, вот, начался прием с того, что появился этот каудильо с кастрюлькой, откуда стал пальцами выуживать макаронины и погружать их в подставленные клювики журналистов. Очень журналисты хвалили спагетти. А потом Абашидзе сказал, что сейчас он угостит журналистов чаем со своей плантации, и, мол, такого чая они, журналисты, никогда не пробовали. Входят официанты и разливают всем кофе - какая-то накладка у них вышла. "Ну, как чай?" - интересуется королек. "Божественно, великолепно!" - отвечала пресса.

Sergey Maximishin

Обсуждали тут с друзьями английский юмор. И я вспомнил историю, когда мне повезло испытать его на себе.
Второй курс аспирантуры. Я пишу диссертацию по риторике Путина и Буша. Они только что покинули свои посты, и исследований по ним в Москве нет вообще.
Поэтому факультет отправляет меня в командировку в Лондон, чтобы в библиотеке LSE я нашёл всю нужную информацию.
Встреча с английским юмором произошла прямо на границе, в аэропорту Хитроу.
Британский пограничник долго рассматривал мой паспорт, наконец спросил:
— Сэр, я вижу у вас визу Academic visitor. Она довольно редко встречается. Расскажите, пожалуйста, для чего именно вы прилетели?
— Я пишу диссертацию по президентской риторике Путина и Буша, сэр. В связи с отсутствием какой-либо информации по этой теме в Москве, я намерен искать ее в библиотеке LSE.
Пограничник на меня внимательно посмотрел:
— Сэр, то есть вы хотите сказать, что у президента Буша есть риторика?
— Это я и собираюсь выяснить, сэр.
— Удачи, сэр. Удачи.
И поставил мне въездной штамп.

Leonid Smekhov

В 1440 году римский Папа Евгений IV остро нуждался в деньгах и продал флорентийцам городок Борго-Сансеполькро. Граница между Папским государством и Флоренцией должна была пройти по речке с оригинальным названием Rio (река). Но в той местности было две небольшие реки с этим названием, и каждая сторона при составлении карты указала ближайшую к себе речку Rio как границу.
Между двумя речушками оказалась полоска земли длиной около двух километров с деревушкой Коспайя — около 300 жителей. Она не принадлежала никому. Крестьяне Коспайи это заметили раньше, чем чиновники. И вместо того чтобы сообщать об ошибке, они тихо провозгласили независимость. С девизом «Perpetua et firma libertas» — «Вечная и твердая свобода». Поразительно, но на Коспайю все махнули рукой. Кватроченто в Италии было довольно бурным — всем было не до того.
Управление деревней осуществлял совет старейшин, собиравшийся под большим дубом. Никакого короля, никакого папы, никаких налогов. Никакой армии, никакой тюрьмы, никакой полиции. Никаких законов, кроме одного правила — не нарушать покой соседей.
Расцвет Коспайи наступил в XVII веке, когда табак распространился по Европе, а Папское государство и Тоскана запретили его выращивание и продажу — ибо страшный грех это, дети мои. Курильщиков отлучали от церкви. Тогда Коспайя стала единственным местом в Италии, которое не подчинялось папскому запрету на выращивание табака.
Смышленые крестьяне засеяли табаком каждый клочок земли на всех своих 25 гектарах. Республика превратилась в крупнейший нелегальный табачный рынок. Контрабандисты, торговцы и просто любители покурить потянулись в эту республику. Соседние государства злились, но поделать ничего не могли — формально республика существовала законно, как результат картографической небрежности.
Свобода продержалась 385 лет. В 1826 году после долгих переговоров Папское государство и Великое герцогство Тосканское наконец «исправили ошибку» и разделили между собой Коспайю.
Но почти четыре века люди доказывали, что можно жить без короля, папы, армии, полиции, тюрем, налогов и прочих государственных институтов. И при этом мирно решать все свои проблемы самостоятельно и процветать.

Dmitry Chernyshev

Один поляк из Тарнува (Tarnów) на днях сдал теоретический экзамен на автомобильные права со 139-й попытки. Процесс занял у него 9 лет.
«Для подготовки к теоретическому экзамену мужчина использовал демо-версию билетов. После того как он оплатил полную версию программы со всеми вопросами, он всё ближе и ближе подходил к положительному результату, допуская всё меньше и меньше ошибок, пока наконец не сдал экзамен» — заявил местным СМИ директор экзаменационного центра.
Случай в Тарнуве не является национальным рекордом. В 2023 году водитель из Пётркув-Трыбунальского сдал теоретический экзамен после 163 попыток, потратив на это 17 лет.
В экзаменационном центре в Тарнуве, по словам официальных лиц, неоднократные пересдачи — обычное явление. Согласно польскому законодательству, ограничений на количество пересдач теоретического или практического экзамена по вождению нет.
И да, тарнувчанину ещё предстоит "откатать" практическую часть.

Hезабываемый эпизод был у нас в Долине Смерти. В то время gps не было. И вот ехали мы ехали по пустыне, одни на хорошей дороге и вдруг впереди оазис - маленький мотель, заправка и пальмы, цветы, кусты. А вокруг пустыня и горы вдалеке. Конечно мы там остановились. Сумасшедше красиво!
Утром вышли кофе попить за столом на улице, одни, никого вокруг, и вдруг над нами из ниоткуда, буквально, пролетели истребители и через пару секунд их уже не было видно за горами. Я думаю, они снизились над нами, чтобы нас развлечь!

Irina Mamontov

Много лет назад проводил на радио какую-то викторину и задал девушке вопрос: Как назывался мифический корабль-призрак, который не может пристать к берегу, и встреча с которым считается плохим предзнаменованием?.. (имелся в виду, естественно, Летучий Голландец).
Девушка долго не думала: "Аврора"!..

Вы знаете, что такое “задача Молинью”? Человек озаботился вопросом в 1688 году, а ответить на него смогли вот буквально пятнадцать лет назад.
Предположим, писал Уильям Молинью, человек родился слепым. За время жизни он приобретает представление о форме разных предметов. Эти представления формируются на основе тактильного опыта. Человек щупает куб, ему говорят, что это куб, он щупает сферу, ему говорят, что это сфера. Если в какой-то момент человек прозреет, сможет ли он визуально определить, где сфера, а где куб? Отличить одно от другого?
Кажется, ответ очевиден — сможет, что ж он дурак? Он ведь щупал куб, и знает, что у куба грани, а у сферы граней нет, она вся такая гладкая, простите, округлая.
В 2012 году провели эксперимент. Врачи, благодаря прорыву в офтальмологии, подарили зрение пятерым детям в возрасте от 8 до 17 лет, которые были слепы с рождения.
Потом перед каждым поставили кубы и сферы, попросили не прикасаясь к предметам назвать, что есть что.
Никто не смог. Хотя все они знали, что такое куб, что такое сфера, и много раз трогали и то, и другое.
И вот как так? Да вот так. А вы говорите, научное знание...

Mitya Samoylov

Мой разговор с дочкой когда она училась в 4 классе:
- Пап, сегодня нам дали задание. Найти 5 отличий школы от тюрьмы. Я сказала, что в школе кормят за деньги, а в тюрьме кормят бесплатно.
- Больше отличий не нашла? - спросил я.
- Hе нашла, - ответила дочка.

Расул Ниязбеков

На четырнадцатилетие родители решили подарить мне фотоаппарат. Какой именно купить, они не знали и спросили совета у фотолюбителя Хрисанфа Тимофеевича. Он работал вместе с родителями: мама преподавала украинский язык, папа — английский, а Хрисанф Тимофеевич учил школьников черчению. Хрисанф Тимофеевич сказал, что покупать имеет смысл только «Зенит» или «ФЭД».
29 октября 1978 года мы отправились в универмаг «Спутник». Продавец сказал, что «Зенит» и «ФЭД» — дефицит, их давно не было и вряд ли скоро появятся. Пришлось выбирать из того, что было. А было всего две модели: дешёвая «Вилия» и дорогой «Силуэт-Электро». «Силуэт-Электро» был первым советским полуавтоматическим фотоаппаратом: ты выставлял диафрагму, а камера сама подбирала выдержку. Во всём остальном это была та же «Вилия». Как я теперь понимаю, камера была так себе. Её мы и купили за 67 рублей.
Я долго мучился в тёмном туалете, пытаясь намотать первую отснятую плёнку на спираль проявочного бачка. Что-то пошло не так. Нормально проявились только два последних кадра. На них была наша кошка Мурка. Подозреваю, многие начинают с кошечек, а некоторые ими и заканчивают. Освоив технику, я брал фотоаппарат в школу, в походы, на субботники. Я фотографировал одноклассниц, одноклассницам нравились фотографии, а мне нравились одноклассницы.
К окончанию школы советский школьник должен был овладеть рабочей профессией. Ученики старших классов по четвергам ездили в УПК — учебно-производственный комбинат.
Выбирая профессию, мальчики обычно хотели стать автослесарями — это было денежно и престижно. Девочки хотели быть швеями-мотористками. Я пошёл в фотолаборанты.
Преподавала нам высокая, худая, строгая блондинка. Мы писали под диктовку и заучивали наизусть рецепты проявителей, закрепителей, стоп-ванн. На практику ходили в Дом быта. Там была студия, где снимали портреты для городской доски почёта. Мы ретушировали на портретах прыщики и другие несовершенства.
Отучился я из двух положенных лет только первый год, потому что нашу учительницу посадили в тюрьму. Керчь — портовый город. Моряки и рыбаки контрабандой привозили из заграничных рейсов дефицитные вещи. Наша учительница торговала контрабандными колготками на городском базаре. За это её и посадили. Доучиваться мне пришлось уже на пионервожатого.

Sergey Maximishin

Я считаю, что настоящая гендерная несправедливость начинается не в парламенте, не в корпорациях и даже не в браке.
Она начинается в аэропорту.
В тот момент, когда перед тобой ставят эту пластиковую коробку для ручной клади и с абсолютно невинным лицом сообщают, что у мужчин и женщин — одинаковые нормы багажа.
И вот тут мне всегда хочется уточнить:
простите, а вы вообще женщину собирали хоть раз?
Не в жёны.
В поездку.
Потому что мужчина собирается в путешествие так, будто он апостол бедности.
Паспорт.
Зарядка.
Трусы.
Носки.
Если мужчина особенно тревожный, он ещё возьмёт футболку.
Если его в детстве сильно любила мама — вторую.
И всё.
Этот человек уже готов лететь в другую страну, строить новую жизнь, жениться, разводиться, посещать музеи, пить пиво на набережной и, если понадобится, умереть в этих же кроссовках.
Мужчина вообще живёт в удивительной телесной простоте.
У него с собой всегда ощущение, что он и так нормальный.
Вот просто с утра встал и уже сгодился для мира.
Женщина так не может.
Не потому что мы капризные.
А потому что на нас, как на ослика из грустной сказки, навьючили всё.
Биологию.
Эстетику.
Гигиену.
Социальную вменяемость.
Вероятность внезапно встретить любовь всей жизни в терминале C.
И необходимость при этом выглядеть так, будто мы не спали на пересадке между Сучавой и отчаянием.
Женщина не собирает вещи.
Женщина пакует стандарты.
Начнём с гигиены.
Прокладки.
Тампоны.
Ежедневки.
Это не роскошь.
Это даже не выбор.
Это просто ежемесячное напоминание природы о том, что она тоже ненавидит женщин немножко больше, чем мужчин.
Но лоукостер смотрит на это философски. Как настоящий равнодушный отец. Мол, разбирайтесь сами, главное чтобы влезло в 40 на 20 на 25.
Дальше кремы.
И не надо вот этого мужского презрения: «А зачем тебе столько?»
Потому что, дорогие мои, если женщина неделю проживёт в другой стране без крема под глаза, крема на лицо и ещё хоть чего-нибудь, что обещает увлажнение, назад вернётся не она, а сухая историческая справка о страданиях.
Мы, в отличие от мужчин, не можем просто умыться гостиничным мылом и продолжить жить, как будто ничего не произошло.
У нас после такого лицо начинает выглядеть так, словно оно подписало все мирные соглашения, но ни одно не сработало.
Расчёска.
Мужчина может провести ладонью по голове, посмотреть в зеркало и решить:
«Нормально. Даже брутально».
Женщина после такого выглядит как человек, который три дня спорил с жизнью и проиграл по всем пунктам.
Шлёпки. Потому что мужчина может войти в чужой душ босиком. У него вообще очень доверительные отношения с миром. Он ходит по земле так, будто планета лично дала ему гарантии.
Женщина в чужой душ без шлёпок не идёт. Потому что кроме ног у нас ещё есть воображение. А воображение — это главный враг лёгкого багажа.
Бритва.
Да, тоже нужна.
Потому что если ты её не взяла, именно тогда судьба решит, что настал момент для красивой случайной близости, а твоя нога к этому моменту уже напоминает независимое горное государство.
Косметичка.
И опять — мы сейчас не про «королева драмы».
Мы про базовый человеческий набор: тон, тушь, помада.
Мужчины почему-то думают, что это про красоту.
Нет.
Это про реставрацию.
Потому что женщина должна выглядеть свежо даже в тех обстоятельствах, в которых мужчина имеет право выглядеть как человек, который ночевал в рюкзаке.
Одежда — это вообще отдельный отдел ада.
Мужчина может взять одни штаны на неделю.
И ходить в них в город, в поезд, в ресторан, на выставку, на свидание и, если надо, на встречу с Богом.
И мир скажет: какой собранный человек.
Практичный. Немногословный. Настоящий.
Женщина в одних и тех же штанах три дня подряд — это уже сюжет для общественного беспокойства.
Тут либо депрессия, либо развод, либо у неё отменили воду, либо она влюбилась и ей стало совсем не до себя.
Потому что мужчинам разрешено быть функцией.
А женщина должна быть образом.
Если ты берёшь юбку — нужны колготки.
Если колготки — нужна осторожность, как при транспортировке взрывчатки.
Если юбка и колготки — нужен другой верх.
Если другой верх — уже не подходит та обувь, которую ты брала как «универсальную».
И вот ты ещё никуда не улетела, а уже проиграла Тетрис собственной жизни.
И отдельно мне нравится история с одеждой для сна.
Мужчина может спать в трусах.
Более того, мужчина может спать в чём угодно и выглядеть так, будто это его естественная среда обитания.
Женщина, особенно если это не дом, а поездка, всё-таки хочет хоть какую-то ткань между собой и хаосом бытия.
Футболка.
Шорты.
Хотя бы иллюзия достоинства.
И вот вся эта маленькая передвижная выставка под названием «попробуй быть женщиной и не занимать место» должна уместиться в те же самые параметры, что и мужской рюкзак, где лежат:
паспорт,
зарядка,
трусы,
и невероятная самоуверенность человека, которого мир никогда не просил выглядеть лучше, чем он себя чувствует.
Вот это и есть самое тонкое издевательство современности.
Нам всё время говорят про равенство.
Но это очень странное равенство.
Это как если бы двум людям выдали одинаковую коробку и сказали: ну вы же равны, упакуйте туда каждый свою реальность.
И у одного реальность состоит из носков.
А у другой — из биологии, приличий, случайной романтики, гигиены, кожи, волос, одежды по контексту, обуви по настроению, и ещё маленькой надежды не выглядеть в поездке как женщина, которую жизнь уже доела, но ещё не проглотила.
И самое оскорбительное даже не это.
Самое оскорбительное, что в конце ты стоишь на регистрации, вдавливаешь коленом сумку, молишься всем святым авиаперевозок, запихиваешь тональный между шлёпками и колготками, и всё равно испытываешь стыд.
Как будто это ты слишком многого хочешь.
Как будто это ты неудобная.
Как будто это твоя вина, что у тебя, кроме паспорта, есть ещё лицо, тело, цикл, брезгливость, эстетика и привычка не ночевать в одной футболке всю неделю.
В этом, если честно, и проходит вся женская жизнь.
Тебе выдают очень маленькую сумку
и очень большой список требований.
Будь красивой.
Будь свежей.
Будь лёгкой.
Будь собранной.
Будь уместной.
Будь готовой к любви.
Будь готовой к боли.
Будь готовой к фотографиям.
Будь готовой к жизни.
И главное — ничего лишнего.
Поэтому нет, это не про багаж.
Это про старую добрую мужскую идею, что женщина должна вмещать в себя целый мир, но занимать при этом не больше места, чем небольшой рюкзак под сиденьем.
Вот с этим я, извините, не согласна.
Я считаю, что если уж равенство — то давайте честно.
Либо мужчинам в ручную кладь добавляют ещё 10 кг ответственности,
либо женщинам — отдельный чемодан «за биологию и стандарты общества».
Потому что равенство — это прекрасно.
Но не тогда, когда у тебя в рюкзаке крем, колготки и смысл жизни, а у него — просто шорты.

Olga Popadiuk

Однажды мы с Наташей Замахиной собрались в БТК на "Экклезиаста". Собственно, и сходили тоже, но в качестве театрала я безнадежна, почему-то запоминаю обычно, как иду на спектакль и обратно. А само действо - намного хуже.
Встал вопрос, где встречаться.
- У Маяковского, конечно, - твердо сказала Наташа.
Я мигом представила пятачок на углу Некрасова и Маяковского, с его малокровным сквериком и гранитной головой трибуна революции, на которой голуби крутят шуры-муры. Поэт очень неосторожно поступил, описав ландшафт вокруг своих будущих изваяний. Сила художественного слова такова, что все сбылось. И сквер, "где харкает туберкулез, где блядь с хулиганом да сифилис", действительно отличается специфической публикой. Все алкаши и маргиналы окрестностей собираются именно там. Хотя до БТК и впрямь рукой подать. Короче, я живо вообразила обычный для сквера тусняк и малодушно усомнилась:
- Однако... там как бы... ну... Может, где-нибудь в другом месте?
Но Наташа подняла бровь:
- Ерунда. Там совсем рядом, удобно добираться. Мы же только встретимся и сразу уйдем.
...К назначенному времени я, как всегда соблазнившись парой непредусмотренных дворов, немного опоздала. По обыкновению точная Наташа, не обнаружив меня на месте, достала сигарету и закурила. Огляделась. Скамейки были предсказуемо заняты сине-лиловым контингентом, обсуждавшим насущное. Усмотрев свободное место на ближайшей, она вежливо осведомилась:
- Вы не будете против, если я здесь сяду?
Мужики подняли головы, включились в реальность и обомлели.
Тут надо оговориться, что Наташа - самая стильная женщина Петербурга, всегда и при любых обстоятельствах. Это не комплимент, а данность. Можно сказать, титул. Я-то уже привыкла. Но обитатели сквера были к такому явлению не готовы. Наконец один из них вскочил и сделал пригласительный жест:
- Конечно! Но мы здесь... мы здесь иногда... материмся...
- А вы не материтесь, - великодушно разрешила Наташа и опустилась на скамейку.
Пока я шарилась по дворам, в сквере разворачивались бурные события. Один из бомжей решился на флирт. Флиртовал он довольно активно. Меня все не было. Наташа слегка встревожилась и пересела на другую скамейку.
- Он к вам что, пристает? - возмутился сосед. - Не беспокойтесь, я буду вас охранять!
Нахал оспорил его намерения. В какой-то момент защитник Наташи надменно сказал:
- Я бы бросил в тебя перчатку! Но ее нет. - Подумал и находчиво закончил: - Поэтому могу бросить носок.
...Наконец я озабоченно притрусила к Маяковскому и принялась шарить глазами по сторонам. Вокруг расположился непривычно тихий и чинный контингент. На центральной скамейке, закинув ногу на ногу и покачивая бежевой туфелькой на шпильке, сидела великолепная Наташа и светски курила. Справа от нее блаженно моргал мужик с фингалом. Остальные моргали в некотором отдалении.
- Привет! - сказала я. - Ну что, идем?
Наташа неспешно погасила сигарету и поднялась со скамейки. Мужик с фингалом потянулся следом как приклеенный и разочарованно воскликнул:
- Как! Вы уже уходите?!
- Красивая женщина, правда? - не удержалась я.
- Ооочень! - выдохнул он. - Вы приходите! Приходите еще!

Татьяна Мэй

Каренину вообще частенько вспоминаю, но сейчас вот в каком контексте.
Говорил же ей муж:
— Ань, ну давай ты перебесишься по-тихому, а?.. Ну раз уж так получилось и тебя настигла эта подлая любовь, зачем же афишировать этот пошлый адюльтер? Ну не надо в люди со своим этим Вронским таскаться. Ну сын же у нас растёт, Ань...
А она:
— Нет! Вам не понять моих великих чувств, жестокосердный вы человек!
А Каренин её даже простить пытался и простил. И девочку, рождённую от Вронского, принял и фамилию дал. Что в те времена было необходимым условием, дабы не оказаться на обочине социальной жизни и вообще на обочине.
И ведь говорил Каренин:
— Ань, ну ладно ты сама в изгои подалась. Ну, может, тяга у тебя к экстремальному перепроживанию подросткового протеста и отрицания всего. Ну, мы же не знаем, в каких ты там тисках у маменьки жила? Ну дети-то чем виноваты? Ну их же тоже затравят... Ты же им все пути закрываешь, Ань...
А она ему:
— Да ты вообще не человек, а машина! Такой продуманный, что омерзение меня охватывает от твоего здравого смысла! Подите прочь со своей мерзкой рассудительностью, сударь!
И тут уж даже и подруги, и родственники подключились. Говорят: ну что поделать, раз мы живём в таком непрогрессивном обществе, где всё на виду и всем до всего есть дело...
Ну ты, Ань, уже определись — ты, если в гости к нам хочешь, то с мужем приходи.
А ежели ты одна против всех и всех нас презираешь за наше ханжество и непрогрессивные взгляды, то и не приходи в оперу, Ань...
Ну вот такая вот у нас «сэляви», понимаешь, Ань?
Ты, конечно, можешь напролом перть против социальных устоев. Но социум тебя переедет как паровоз и даже не заметит.
А мы, конечно, будем грустить и сокрушаться о твоей ужасной кончине...
Но мы будем жить дальше, а ты — нет.
Это я, как вы поняли, позволила себе очень вольную интерпретацию диалогов Толстого. Но суть не в этом.
Я всё чаще задумываюсь о трагедии Каренина. По сути, он там один из взрослых разумных людей, который берёт ответственность за всё. Каренин — носитель разума и порядка. И разум его сталкивается со стихией страсти. Стихия эта разрушительна и поначалу кажется мощной. Однако иссякает довольно скоро. Потому что подпитки нет, социального одобрения нет...
И вот когда первая волна страсти сошла и воды жизни успокоились, то оказалось, что «океан» уже и не океан вовсе...
Остаётся горький вопрос: а оно того стоило?

Квартира моя пребывает в привычном уютном захламлении, полностью соответствуя содержимому головы владелицы, и напоминает домик Карлсона. Тефтелькой на башне из кубиков стали лекции Колмановского, которого в машине повадился включать муж, желающий, чтобы что-то жужжало фоном, а от любезных ему политологов я лезу на стенку. Колмановского же слушаю, понимающе вспоминая поэтессу Вилькину. Ее Розанов с Чуковским повели на митинг, и когда ей нравился оратор, она восклицала, глядя на него в лорнет: “Чуковский, я хочу ему отдаться!” Лорнета у меня нет, и только это спасает мэтра биологических наук. А во-вторых, делаю в процессе слушания внезапные открытия. К примеру, Колмановский заверяет, что эволюция остановилась. Ну, когда-то там. И тут до меня доходит, что она не просто остановилась. Она пошла вспять. Иначе откуда вдруг по всему миру появилось столько злобных бабуинов и дедуинов?

Татьяна Мэй

Долина царей — древний некрополь в египетском Луксоре, где в течение многих веков хоронили правителей и вельмож. Но уже в греко-римскую эпоху царские усыпальницы были открыты и разграблены, а место это стало популярным среди туристов античного мира, о чем можно судить по многочисленным граффити. Мы уже не раз писали про расшифровку автографов некоторых посетителей гробниц, например гостей из Индии, отметившихся в Египте в начале нашей эры. Но любители древностей продолжали посещать Египет и позднее, в византийскую эпоху и даже в начале арабского периода, и тоже не забывали расписываться в своеобразной «Книге отзывов» — на стенах царских гробниц. Работа над прочтением этих надписей порой приносит исследователям сюрпризы.
Именно таким сюрпризом стала скромная надпись в гробнице Рамсеса XII. Выполненная углём на участке стены, свободном от рельефов и иероглифов, практически под потолком, эта поблекшая и затёртая надпись была обнаружена только благодаря высококонтрастной съемке в инфракрасном спектре, проведенной в гробнице международным коллективом египтологов и криптографов. Полученные снимки обрабатывались с помощью нейросети, обученной превращать в символы малейшие неровности, царапины и незаметные человеческому глазу изменения цвета. Благодаря этому в гробнице было обнаружено более 1500 ранее неизвестных граффити, в том числе на потолке и даже на полу.
Значительную часть этих текстов пока не прочитать — далеко не у всех удалось определить даже язык, на котором они написаны. Но не менее 50 надписей поддались расшифровке, и среди них одна особенно поразила ученых. Об этом специалисты рассказали на V международной конференции по древней эпиграфике, состоявшейся в Бангладеше в конце марта 2026 года.
«Мы хорошо знаем, что в поздней античности Долина царей, как и сейчас, была туристическим местом, — говорит Пайен Пероун, профессор кафедры славянских и южноазиатских исследований Лозаннского университета в Швейцарии. — И всё же я не ожидал увидеть среди непонятных закорючек на стене гробницы символы линейного древнеславянского письма». На расшифровку ушло несколько месяцев, но в итоге надпись удалось прочитать целиком.
Датируемая серединой VII века нашей эры, запись гласит (для упрощения понимания текст воспроизведен привычной для нас кириллицей):
«Тишило алдогжанен быша агипт (с) обозом пушнм
коркодил звер лютый толмача пожраша
гопты меха не берут (по) жаре и бсстыдю ходют наги»
Язык сильно отличается от современного, кроме того, часть слов написана с ошибками, и тем не менее смысл достаточно очевиден. Некто по имени Тишило “алдогжанен”, то есть происходящий из населенного пункта “Алдог” или “Алдога” (Ладога?), приехал в “агипт” (Египет) с грузом пушнины. Однако поездку не назовёшь удачной: “толмач” — переводчик был съеден крокодилом, а “гопты” (копты) — местные жители не проявили никакого интереса к заморскому товару. В жарком климате, где все “по бесстыдию ходют наги”, одежда из меха явно пришлась не ко двору… Можно предположить, что с тоски и безделия незадачливый купец отправился осматривать достопримечательности и, когда хранители гробницы предложили ему расписаться на стене, решил не просто начертать своё имя, а вот так красноречиво пожаловаться на жизнь…

antropogenez.ru

Starbucks и ЦРУ
Иллюстрацией вездесущности сети вполне может служить тот факт, что ее кофейни расположены, кроме прочего, в Пентагоне, штаб-квартире НАТО в Брюсселе, на многих военных базах США. И даже в главном здании ЦРУ в Лэнгли. Тамошняя кофейня известна как «Магазин номер 1», или «Невидимый Starbucks».
Особенности работы заведения не афишируются, но и не скрываются. А потому известно, что это, возможно, единственная кофейня Starbucks, в которой о готовности заказа сообщают, называя не имя клиента, а непосредственно напиток. Надписывать стаканы строго запрещено. В кофейне не принимают скидочные карты сети: считается, что эта информация может быть скомпрометирована.
Все сотрудники «Магазина номер 1» проходят тщательную проверку, а к месту работы их часто сопровождают специально обученные служащие разведки.
Как утверждается, самым популярным напитком в этой кофейне является ванильный латте, а ночью — двойной эспрессо и фраппучино.
По словам ветеранов Управления, именно в Starbucks в Лэнгли проводятся собеседования с кандидатами в новые сотрудники ведомства.

kommersant.ru

- Квентин, вам не кажется, что вы так и не сняли ничего лучшего "Криминального чтива"?
- А кто снял?..

Один мой хороший знакомый ездил постоянно в Англию (это было в начале 1970-х) и спрашивал все время: "Хочешь, я тебе джинсы привезу в подарок?" Я говорю - нет, что ты, мне неудобно, ты лучше привези мне трубочку фирмы "Джи-Би-Ди" (GBD). Потому что я в те годы курил трубку.
Он возвращается, говорит - не нашел такую. Опять едет: "джинсы привезти?" Нет, ты мне трубку GBD. Опять прокол. И вот так пять раз.
Только потом я сообразил, в чем дело.
У нас трубка (советская самая лучшая) стоила 4 рубля (а если в комиссионке импортная 15-20 руб максимум, самый супер-дупер Данхилл я видел за 50). А фирменные джинсы у спекулянтов - сто рублей или даже полтораста.
А в Лондоне совсем не так. Джинсы 4-5, а трубка GBD - самое малое 30 фунтов. А если хорошая, то сотню.
Так что я остался без джинсов и без трубки...

Denis Dragunsky

Блин, я не расист. Но мнение о жителях Африки у меня определённое сложилось. Я заранее скажу, что на любом континенте встречаются и нормальные люди и мудаки, но Aфрика по количеству мудаков для меня пока на первом месте.
Если тебе что-то местные пообещали, то 99% вероятность, что обещание не сдержат. Врут все и постоянно.
Очень характерна бронь отелей в Африке. Всегда! фото номеров не будет соответствовать реальности. В пятизвездочном Хаяте в Аддис-Абебе в фотках стандартного номера будет фото номеров президентского люкса. И это не ошибка, а намеренный фейк.
В сельской Лалибела в Эфиопии гостиницы указывают расположение в центре и сгенерированные AI фейковые фото (до них дошел прогресс), по приезду тебя везут в дыру на окраине с разноцветными грязными наволочками и клопами.
Хорошо, trip.com встает на твою сторону и отменяют такие брони. У них для Африки специальная система работы, они платят гостиницам только через 7 дней после того как ты уже выехал. Видимо чтобы проверить, выжили ли люди через 7 дней после прекрасного африканского отдыха.
Нам же всем знакомы понятия чести, этичности, ответственности. Мы же все воспитаны на д'Артаньяне и прочих мушкетерах. А вот нашим братьям с африканского континента в массе своей это пустые слова.

Igor Perekopskiy

Один знакомый грек заявил, что он бросил учить русский, потому что этот язык – опасный.
- Как это? – не поняла я.
Оказалось, он начал изучать русский с нашей соотечественницей-эмигранткой. Она научила его говорить «меня зовут Янни» и «я люблю борщ». На этом обучение закончилось.
- Что тебя так напугало? – спросила я. Янни достал тетрадку, в которой аккуратным круглым почерком были написаны опасные для холостяка слова: «Я хочу на тебе жениться».
А вот Левтерис, человек не робкого десятка, байкер и атлет, специально выбрал русский из-за его брутального звучания.
Ради него он отказался от изучения французского.
- Все эти «тужур, амур, будуар» – для слабаков. – говорил он. – Вот «буд здаров» это хорошо, это зловеще, это по-мужски!

Ekaterina Phyodorova

В 1988 году главный картограф Советского Союза Виктор Ященко признал в интервью «Известиям», что страна намеренно искажала почти все публичные карты своей территории с 1930-х годов — по требованию военных. «Дороги и реки были передвинуты. Правильные карты были засекречены практически без исключения. Карты были сфальсифицированы настолько, что люди не могли узнать свою родину на картах.»
Искажения включали смещение рек, железных дорог и городов на расстояние до 40 километров. Часто это приводило к трагедиям — геологические партии пропадали в тайге. Когда советские инженеры прокладывали трубопроводы, дороги, линии электропередачи — они работали с картами, на которых реки и рельеф были сдвинуты на десятки километров. Доступа к военных картам ни у кого, разумеется, не было.
В крупных городах искажали пропорции, чтобы скрыть военные заводы и секретные объекты. Закрытые города вообще исчезали с гражданских карт. Бдительность наивысшая, враг не пройдет! Все это было вдвойне бессмысленно, учитывая возможности американских военных спутников. В случае войны никто бы не стал бы использовать советские гражданские карты.
А теперь представьте, как вообще в такой ситуации можно построить в стране автомобильную навигацию? Александр Турский рассказывает, как это было:
«После истории про GPS хочется сказать одну важную вещь: сам по себе спутник еще никого никуда не довозит.
Он может сказать, где ты находишься. Но чтобы ты действительно доехал до нужного подъезда, повернул там, где можно, не уткнулся в одностороннюю улицу и не ушел под мост, в который не проходит твоя машина, нужна вторая половина чуда – карта.
И вот с картами в бывшем СССР все было куда интереснее, чем с GPS. В Америке и Европе автомобильная навигация росла почти естественно с начала 90-х: появились компании, которые делали карты, автопроизводители покупали их, системы становились лучше. А у нас карта долго оставалась военным объектом. В советской логике карта была про государство, про контроль, про войну. Поэтому в начале 2000-х идея запустить нормальную автомобильную навигацию в России звучала как абсурд.
Нужно было решить сразу несколько задач, каждая из которых по отдельности уже казалась невозможной. Убедить западных партнеров, что в России вообще можно делать такие карты. Убедить российских чиновников и военных, что это не подрыв безопасности, а нормальный шаг в будущее. Затем были легальные ограничения на использование карт (вы будете удивлены, но отметка на карте о расстоянии между деревьями в лесу и их толщине есть гостайна, равно как и нагрузка мостов) и 30 м ограничение на знание ваших координат.
На одном конце этого моста были агрегаторы карт TeleAtlas и Navtech и стоящие за ними автопроизводители. На другом – российские ведомства, секретность, старые правила и вечное ощущение, что проще запретить, чем разрешить. И вот между ними появилась небольшая команда "НавКарты", которая занялась не только картографией, но и культурным переводом. Они переводили не слова, а смыслы. Объясняли одним, почему в России все так сложно. Объясняли другим, почему это все равно нужно запускать. Ах, еще им надо было найти инвесторов, готовых всунуть голову в эту петлю.
Сначала инвесторов уговорили не вложить миллионы, а рискнуть сравнительно маленькой суммой в 100к просто на то, чтобы ответить на вопрос: это вообще возможно или нет, с легальной точки зрения? Через несколько месяцев на столе уже лежали первые договоренности с участниками рынка, Роскартографией, минтрансом РФ, и даже договоренности с военными. Стало понятно: да, слово "невозможно" – это не диагноз, а просто привычка так говорить. Самым важным было отношение: предшественники НавКарт пытались бороться с государством. НавКарты пришли к государству и сказали: "Вы не можете остановить прогресс. Давайте мы вам покажем цепочку поставок и мы вместе подумаем, как решить наши проблемы в режиме win-win". Это было настолько неожиданно для чиновников, что они решили попробовать.
Дальше началась настоящая работа. Надо было сделать карты Москвы и других городов на уровне стандартов ТелеАтласа, и протестировать на реальных БМВ и Мерседесах. Надо было вычистить из карт то, что считалось военной информацией. В какой-то момент нашлось и решение для "30 метров" (кстати, само по себе это ограничение было секретно). Вместо отмены закона – что почти нереально – команде НавКарт удалось показать, что штатная способность навигаторов показывать координаты с точностью до 1 секунды не нарушает (ну, почти не нарушает…) ограничение в 30м. Для этого ученые из профильных ведомств даже написали очень умную статью на 30 страниц. Оказалось, что иногда большие узлы развязываются не грубой силой, а точной формулировкой.
Через два года все это перестало быть теорией. В июне 2006 Минтранса РФ собрал Большую Коллегию, чтобы обсудить, как можно было бы создать автомобильную навигацию – уже становилось стыдно. Представители разных НИИ предлагали создать стандарты, форматы данных и т.п., и лишь просили денег. Но команда НавКарт просто показала фото из BMW, которая уже ехала по Москве. Ее навигатор проецировал команды на лобовое стекло, что было по тем временам весьма круто. Эффект был близко к шоку. Генерал Филатов спросил, а как решили легальные вопросы. Зам.дир Роскартографии Александров объяснил, что все было сделано совершенно легально (и как сделано). На этом пятнадцатилетние "страдания по навигации" в РФ закончились.
Но реальность оказалась страшнее. Когда проект стал заметным и успешным, им заинтересовались те, кто привык грабить – люди из правительства РФ. Команду вызвали в Счетную Палату (она в те времена занималась "отжимом" бизнесов, а не текущий СК), и предложили отдать весь бизнес, чтобы "не сесть". Но они не учли огромной медийной поддержки проекта, и того, что он был реально прикрыт с легальной стороны (в те времена еще надо было что-то доказывать в судах). Команда НавКарт решила рискнуть, и послала всех нах. И сразу жестко предложила ТелеАтласу выкупить бизнес, что ему и пришлось сделать – во время "наезда" их вице-президент Ад Бастиансен и крутой голландский инвестор Рул Пипер попробовали подыграть разводилам из Счетной Палаты. По результату продажи проекта IRR для инвесторов оказался ровно 100% в год.

Dmitry Chernyshev

На ней были кроссовки бирюзового цвета, бирюзовая спортивная курточка, ее хвост был схвачен бирюзовой резинкой.
Она была хороша, она бежала по сырой дорожке нашего парка.
Эти девушки появляются каждый апрель, одновременно с первоцветами. И я жду их заранее, точно знаю: неизбежно появятся. Вот как эти цветочки.
Им примерно от тридцати до сорока. В преддверии лета и тонких платьишек они бросаются в похудение и укрепление тела.
Конечно, до того идет сложная подготовка.
Девушка покупает кроссовки, она долго и старательно их выбирает. Она покупает легинсы, курточку, что-то на голову. Еще такую особую сумочку, что крепится на поясе, в нее убирается смартфон, который будет считать преодоленные расстояния и утраченные калории.
Все это девушка старательно примеряет, стоит перед зеркалом: да, хорошо, хорошо!
Потом она делает селфи в этом наряде, постит с текстом, что важно думать о себе, что надо иметь цель, к которой стремиться, а вот что на эту тему написала знаменитая Элизабет Фишенбаум.
(Фиг знает, кто такая эта Фишенбаум, но мысль глубока – «будь собой и люби свои мечты», ну или вроде того. А может, и не Фишенбаум, неважно.)
Под девушкиной фотографией в спортивном наряде много сердечек, восклицательных знаков, ладошек, молитвенно сложенных.
Все пишут, что она «богиня» и «космос».
А дальше самое главное. Утром девушка выходит в парк. Кроссовки пружинят, ноги обтянуты легинсами, птицы щебечут, мимо смешно трусит пенсионер, загляделся на девушку.
И девушка начинает бежать. Первые сто метров радость и ощущение спортивной победы. Вторые сто метров возникают сомнения – так ли удобны кроссовки. Примерно на триста шестнадцатом метре колет в боку и это тревожно.
Еще через пятьдесят метров девушка останавливается: нельзя… с первого раза такие… огромные расстояния… себя надо жалеть… и что так колет в боку… лучше в бассейн… нужен, значит, купальник…
Мысль о новом купальнике ее сильно бодрит. Впрочем, в нем селфи пока лучше не делать. Но бассейн – это точно ее, а не этот тупой бег в неудобных кроссовках.
Мой долгий опыт показывает: эти девушки-первоцветы возникают и исчезают стремительно. Если встретил одну девушку целых три раза в апреле – просто чудо. Но больше трех не встречал ни одну. Наверно, за три пробежки у девушки стало все идеально, зачем еще бегать, пусть старые дураки месят грязь.
Мне, конечно, немного грустно без них. Они сильно украшают наш парк весенним утром.

Алексей Беляков

То, что иногда называют романтикой «оттепели», начиналось как сухая и жёсткая продовольственная программа. Магазины пустовали, и надеяться на колхозы особо не приходилось — людям стали раздавать землю, чтобы они могли вырастить на ней продукты для себя и своей семьи, чтобы прокормиться, но без излишков.
Но главный вопрос «почему именно шесть, а не пять и не десять?» имеет очень конкретный, почти математический ответ. Тут не было никакого «на глаз».
Всё началось в тяжелом 1944 году. Война ещё гремела, страна голодала, и советский ученый-овощевод Виталий Эдельштейн, профессор Московского сельскохозяйственного института, человек дотошный и въедливый, сел за книгу «Индивидуальный огород». Эдельштейн был не просто кабинетным теоретиком. Он систематизировал всё, что знала тогдашняя наука о выращивании овощей, и задался простым вопросом: сколько земли нужно одному человеку, чтобы не умереть с голоду?
Он посчитал всё до грамма. Годовая норма овощей на человека составляла 500 килограммов 700 граммов. Цифра выглядит странной, но это и есть научная дотошность: никаких округлений, только точный расчет. Потом профессор вычислил, что для получения такого урожая требуется 124,5 квадратных метра земли. Тоже никакой магии, так как просто опытный агроном прикинул, сколько картошки, моркови, лука и капусты нужно посадить, чтобы набрать эти полтысячи килограммов.
А дальше уже простая арифметика. В те годы среднестатистическая советская семья состояла из 3,9–4,3 человека. Коэффициент, конечно, странный, как половина землекопа, но что поделать — статистика. Умножаем 124,5 на четверых, получаем около 500 квадратных метров. И к этому прибавляем место для садовых деревьев: яблонь, смородины, малины. Так и вышло 600 квадратных метров, или 6 соток.
Этот расчёт не пылился на полке. Уже 24 февраля 1949 года вышло постановление Совета Министров СССР «О коллективном и индивидуальном огородничестве и садоводстве рабочих и служащих». Звучит пафосно, а по факту это значило одно: «Люди, спасайтесь сами, как хотите». Документ подписал ещё Сталин, а не Хрущёв, как многие думают. Именно при Сталине участки по 6 соток стали официальной нормой. А в 1955 году, уже при Хрущеве, приняли ещё одно постановление, которое разрешило строить на этих участках летние домики. И началась та самая массовая дачная эпопея, которую мы знаем.
Но почему нельзя было дать, скажем, 10 соток? СССР же — не Япония, земли каждому хватило бы. Но и на этот вопрос был ответ: чтобы не торговали излишками. Если бы человеку достался участок побольше, он бы вырастил лишний урожай и понёс на рынок. А это уже элементы частного предпринимательства, что в СССР называлось «нетрудовыми доходами» и было делом неблагонадёжным. Шесть соток давали ровно столько, чтобы семья могла прокормиться, но не развернуться в полноценного фермера. Участок должен был кормить только своих, без излишков.
Прямо как в аптеке. Ничего лишнего, только чтобы не умереть с голоду и не отвлекать ресурсы от колхозов. Кстати, формально земля оставалась государственной, а человек получал её в бессрочное пользование. Вроде твоё, а вроде и нет, но это «вроде твоё» тогда значило очень много.
Кстати, условие было жесткое: за три года участок нужно было полностью освоить и построить хоть какую-то будку и посадить деревья. Если не справился — участок забирали. Люди вкалывали все выходные не от хорошей жизни, а потому что боялись потерять этот клочок земли, который становился единственной страховкой в голодные годы.
Дача перестала быть уделом избранных. До этого слово «дача» пахло чем-то старым, дореволюционным, литературным. Ну там Переделкино, писательские особняки, парки с прудами. А тут вдруг дача стала доступна токарю с завода или учительнице.
Вот так и получилось, что шесть соток — это 124,5 помноженные на 4 плюс немного на деревья, минус желание продавать лишнее. Чистая советская арифметика, из которой вырос целый культурный пласт.

Sergey Tkachenko

Записи в "Книге отзывов" Эрмитажа:
• Судя по всему, электрику у вас проводили фламандские мастера 17-го века.
• А где в залах мусорные урны? Семечки мы культурно сплёвывали в ладонь Гераклу.
• Смотрительница в зале фарфора - сама, как фарфоровая кукла.
• Похотливое, раскормленное, бесстыдное тело Данаи до сих пор не прикрыто!
• Пора бы убрать смотрительницу из зала первобытного искусства, которая скончалась в прошлом году, во время моего первого посещения.
• Хотелось бы понять, кто такие художники - фламандцы? Я посмотрел по карте, страны такой - Фламанда - нету!
• Экскурсовод Палкина бьёт по рукам метровой указкой. Есть ушибы, переломы.
• Обошёл все залы и кабинеты Эрмитажа, но директора так и не нашёл! Он вообще работает или только деньги получает?
• Не понравился бюст Ленина в Античном зале. Совершенно не похож! Они там что Ленина не видели?
• Вы задолбали уже своими стёклами защитными вокруг экспонатов!!!
• "Последний день Эпопеи" - это рулезз!
• Неприятно удивлена, что в музее фарфора не представлена продукция нашего Богдановичского фарфорового завода. Администрация Эрмитажа, якобы случайно, рекламирует только зарубежного производителя!
• Наличие смотрительниц только старше 60 лет очень сильно разочаровало весь экипаж нашей подлодки. Мы ведь целых полгода ждали этой экскурсии.
• До сих пор поражают туалеты Эрмитажа! На кой чёрт русскому императору нужны были сорок шесть унитазов и двадцать три писсуара?!

Работал я как-то в одном секретном институте. Один сотрудник вернулся из командировки с Байконура и среди прочих интересных фактов сообщил, что там так мало женщин, что местные говорят: «на одну женщину приходится 10 метров *уев и два ведра яиц.»
Посмеялись. Начали работать. Но, поскольку все люди учёные, кто-то задумчиво усомнился:
— Не может быть два ведра...
Отложили работу и занялись расчётами. Сначала весь отдел занялся сбором исходных данных, т. е. выяснение среднего размера (сколько тут было споров — каждый стеснялся вслух произнести размер в сантиметрах, чтобы другие его не обсмеяли), потом вычисление объёма эллипсоида, ввели «коэффициент укладки» в ведро. Ещё вспомнили, что данный коэффициент — вещь нелинейная, ведь верхние будут давить на нижние. Учитывалась и форма ведра.
В общем, к концу дня результат был получен — чуть больше половины ведра получилось.
А в это время вся страна ожидала от советских учёных новых побед в космосе.

E. Kuleshov

Таиландские диалоги:
– Ты, кстати, знала, что если тебя госпитализирует психиатрическая лечебница – то с тебя автоматически спишут все долги по кредитам?
– У меня нет долгов по кредитам. И кредитов тоже нет.
– В смысле – нет кредитов? Ты что, псих?
* * * * *
– Вчера видел на дороге раздавленную ядовитую змею – очень опасную.
– Как ты понял, что она ядовитая?
– Ну, как... Буддисты же. Полезную бы не стали давить.
* * * * *
– В том-яме меня бесит то, что половина блюда – совершенно несъедобные корни какие-то. Если их вынуть – то получается, что я переплатил за еду в два раза.
– Так жри.
– Что?
– Корни.
– Ты что, дура?
* * * * *
– Бесят эти туристы с их верой в страну улыбок. Половина этих улыбок означает "я проклинаю тебя и твою семью до седьмого колена", а эти знай радуются. Ты хоть знала, что существует ровно 13 видов тайских улыбок?
– Я знаю, что это выдумка блогеров.
– В смысле? Ты считаешь, что тебе тут всегда улыбаются доброжелательно?
– Понятия не имею, но список улыбок в Таиланде – это какая-то калька со списка причесок в Северной Корее. Или как ты себе это представляешь, как дисциплину в школе? Кто неправильно показал "презрение" улыбкой – того корректируют ножницами?
* * * * *
– Больше всего я тут скучаю по сырникам. В Паттайе их еще можно найти, а вот в глубинных провинциях надо извернуться, чтоб сделать творог.
– А ты любишь творог?
– Нет, не люблю.
– А в Омске сырники часто ел?
– Пару раз. В детском садике.
– И?
– Что "и"? Тут их нет, вот и хочется. Гречку я тоже до Таиланда вообще не любил.
* * * * *
– А чо ты приперлась без "своего самовара"? Планируешь тайцев охмурять? Тайки за такое могут и секир-башка предпринять. Нравы тут буйные, характер с перчинкой.
– ....
– Давай я тебя с Владом познакомлю – он тоже без самовара. Вполне адекватный чувак, пока не напьётся.
– И часто напивается?
– Каждый день. А что тут еще делать без бабы?
* * * * *
– Яйца будем красить?
– Ты что, православный?
– Нет, но надо же чтить традиции.
– Ну, чти местные, завтра Сонгкран.
– C ума ты сошла? это же детская забава какая-то. Обливаются водой, меряются пистолетиками....
– Раскрашивают яйца, стукаются, у кого крепче...

В один медцентр поступила гуманитарная помощь — альбумин. Для справки: альбумин — это основной белок плазмы крови (производится печенью), который используется в медицине для восстановления объема крови, повышения онкотического давления, лечения шоков, тяжелых ожогов, операций и заболеваний печени/почек.
Объём груза был внушительный. Препарат везли через границу одной европейской страны на арендованном транспорте. В кабине находились водитель и его напарник.
Представители центра — врач и её интерн — ждали машину на пункте пропуска, приехав туда на легковом автомобиле. Грузовик благополучно прошёл пограничный контроль, а представители остались оформлять таможенные документы. Тем временем машина с грузом направилась к пригородам пункта назначения.
По дороге водитель и его напарник решили отметить удачный рейс. Купили бутылку водки. Немного поразмыслив, пришли к выводу, что одной будет мало — да и закуску они забыли. Вернулись в магазин, докупили всё необходимое. Когда вышли обратно на улицу — грузовика уже не было. Его угнали.
Мужики стояли, почесывая затылки, прекрасно понимая: стоимость альбумина в кузове сопоставима с ценой примерно десяти таких машин. Делать было нечего — сообщили в центр и обратились в полицию.
Спустя полтора часа грузовик нашли. С целыми пломбами. В кабине обнаружили угонщиков. Мёртвыx. Смерть наступила совсем недавно — ещё не началось трупное окоченение.
Как выяснилось, они решили отметить «удачную добычу» прямо там, в ближайшей лесополосе. (Так подозреваю, ждали перекупщиков, ехать за рулем больше не намеревались). Нашли в машине бутылку — и, не раздумывая, «приговорили» её на двоих.
Водка оказалась палёной.
Трудно осмыслить пугающую логику этой истории. Выглядит так, будто у вещей есть своя судьба. И груз, предназначенный спасать жизни, потребовал свою цену. Забрал две, чтобы спасти сотни.

Пальмиро Тольятти был генеральным секретарем итальянской коммунистической партии. Вместе с Антонио Грамши он в 1920-х организовывал рабочие забастовки на заводе Fiat. В 1930 году Тольятти принял советское гражданство, а потом и поселился в Москве. Участвовал в «разоблачениях» и репрессиях против итальянских коммунистов, работавших в Коминтерне. После высадки союзников на Сицилии и капитуляции Италии вернулся на родину. Под его руководством компартия Италии стала самой крупной партией в стране и самой большой неправящей коммунистической партией в Европе — более двух миллионов человек.
В 1964 году Тольятти находился на отдыхе и лечении в Крыму. Во время посещения детского лагеря «Артек» он потерял сознание и скоропостижно скончался. Гроб с телом Тольятти в Италию сопровождала советская партийная делегация во главе с Брежневым. Через два месяца Леонид Ильич уже сместит Хрущева и займет его место.
Скоропостижная кончина Тольятти вызвала массу кривотолков, перед итальянскими коммунистами поучилось неудобно и всего через два месяца Президиум Верховного Совета РСФСР постановил: Переименовать город Ставрополь Куйбышевской области в город Тольятти. Есть какая-то ирония судьбы в том, что именем человека, который разваливал производство автомобилей в Италии назвали город, в котором начали производить машины по итальянской лицензии.
Пальмиро Тольятти был похоронен при огромном скоплении народа. Итальянский художник Ренато Гуттузо создал по этому поводу масштабное полотно, где можно разглядеть Анжелу Дэвис, Хо Ши Мина, Долорес Ибаррури, Розу Люксембург, Лукино Висконти, Сальваторе Квазимодо, Жан-Поля Сартра, Сталина и сразу ПЯТЬ Ленинов. Хрущева на картине нет.
Пылкий и неутомимый Евтушенко писал тогда:
«Ну, а фашистской суке Муссолини
Мы городом Тольятти насолили».
Как в 1964 году можно было насолить Муссолини, расстрелянному в 1945 году не очень понятно, но поэты выше таких мелочей.
А теперь про «Жигули». К началу 1960-х автомобилей в СССР катастрофически не хватало. Хрущев, а затем Брежнев поставили задачу создать массовый народный автомобиль — дешевый и надежный. Своих мощностей и технологий для такого рывка не хватало, поэтому решили купить готовое решение «под ключ».
Советская сторона вела переговоры сразу с несколькими западными концернами — Volkswagen, Renault, Ford, Peugeot и Fiat. Каждый предлагал свою модель и условия строительства завода. Главным конкурентом считался Renault с переднеприводным хэтчбеком Renault 16 — «Автомобилем 1966 года» в Европе. Технически он был прогрессивнее, чем Fiat 124, но именно это сыграло против него.
Fiat 124 был классической, хорошо понятной конструкцией: задний привод, простой двигатель, ничего лишнего. Советские инженеры и рабочие могли освоить его производство и ремонт без долгой переподготовки. Передний привод Renault 16 казался Москве слишком сложным для советской реальности — и для производства, и для обслуживания.
Но главным аргументом оказался не экономический, а политический. Итальянская компартия была крупнейшей компартией Западной Европы, и советско-итальянские отношения были значительно теплее, чем с Францией, Германией или тем более США. Вернувший после похорон Тольятти из Италии Брежнев сказал: «итальянцы нам ближе».
4 мая 1966 года в Турине был подписан протокол о сотрудничестве, а 15 августа 1966 года в Москве — генеральный договор. Fiat обязался построить завод мощностью 660 000 автомобилей в год в городе Тольятти. Ах, какое совпадение! Это же символ.
Справедливости ради надо добавить, что советские инженеры внесли более 800 изменений в конструкцию Fiat –усилили кузов, подняли дорожный просвет, доработали двигатель, усилили стартер, улучшили уплотнения и защиту от коррозии в зимнем климате.
p.s.
Добавлю, что первая модель «Жигулей», выпущенная в 1970 году, стоила около 5 600 рублей. При средней зарплате в 120 рублей на покупку машины советскому гражданину нужно было откладывать все заработанные деньги почти четыре года. Итальянец при проклятом Муссолини мог купить себе «народный автомобиль» за полтора года.

Dmitry Chernyshev

С одной стороны, в больницу лучше не попадать, а с другой - очень расширяет горизонты. И хотя я и так не особо склонна, но желание себя жалеть там пропадает вообще начисто, потому что всегда рядом есть кто-то, кому значительно хуже. Тем более что преимущественно я болталась на отделении инсультников. На докторском жаргоне - "нарушенные". Нарушенные в основном ребята тихие, некоторые вообще на связи с другим измерением, им ни до чего.
Тем удивительнее было, когда по коридору стали разноситься истошные вопли, явно музыкальной направленности. Не слишком членораздельные, но прислушавшись, я совершенно точно различила "край родноооой навек любииимый". А я сидела у кабинета, ждала куда-то запропастившуюся медсестру. Когда она наконец появилась, деловито катя стойку для капельниц, ее перехватила незнакомая докторша, видимо с другого отделения.
- Кто это у вас такой голосистый? - спросила она с вялым интересом.
- Да нарушенный один. Начальник хора. Вообще-то он обычно днем спит. А поет ночью. Все больные уже жалуются, никто выспаться не может.
- Ну дайте ему что-нибудь, и пусть спит как приличный человек.
- Так он на галоперидоле поет, - с некоторой гордостью откликнулась медсестра.
А в той вон палате за углом совсем молодой парень, двадцать семь лет, и тоже с инсультом. Даже медики удивились такому раннему старту. "Правда, очень толстый, но все равно", - недоумевали врачи между собой. А инсульт его шарахнул, когда парень узнал, что у него украли велосипед.
Он нарушенный, но не сильно, и пригоден к общению.
- Ну что ты, как же можно было так из-за велосипеда убиваться, - урезонивала его медсестра.
- Ты не знаешь, какой он был, - трагически отзывался пострадавший.
Кончилось, кстати, тем, что у него еще и ноутбук сперли, уже в больнице. Я с ужасом ждала новости, что эта потеря его доконала, но он, кажется, даже немного взбодрился.
А это вот у кабинета главврача жена больного. Очень красивая, стильно одетая, лет сорока. А лицо - предельно серое и замученное. Выписывают мужа домой - огромную тушу. Высокий был крупный мужик. Здесь уже больше нет смысла держать. Был - потому что нарушен он так, что никогда не восстановится. Мычащая гора мяса.
Работал где-то в силовых структурах. Большие деньги, квартира, дорогая машина. Усиленно качался, чтобы быть в форме. А потом ему поставили стенты и качаться запретили. "Хуйня" - отрезал мужик и продолжал ходить в тренажерный зал. А на робкие увещевания жены раздраженно отвечал: "Ты нарушаешь мое личное пространство". Оказывала, в общем, психологическое давление.
- "Личное пространство", да чтоб ему, - бормотала санитарка, шаркая шваброй. - Нарушает она. А теперь все, что может сказать: "Мя! Мя-мя!" Овощ. Срется и ссытся под себя. Вот и все личное пространство. Жену жалко, хорошая баба. Теперь на всю жизнь, пока не помрет, такой подарок.
Глядя в дверной проем, как по коридору толкает ходунки на колесиках еще один инсультник, старичок в памперсах, бережно поддерживаемый такой же старенькой женой, я вспомнила врезавшуюся в память фразу из книги, написанной кардиологом Осиповым: "Мужчина - почти всегда идиот. Мужчина с сердечной недостаточностью, если за ним не ходит по пятам жена, обречен на скорую гибель".
Да и в целом идиот, прости меня господи.

Татьяна Мэй

Есть откровенно ироничное отношение к любому конструктивному действию всякого взрослого мужчины — да это у него просто кризис среднего возраста! Купил спортивную машину, стал ходить в спортивный зал, ездит на концерты групп, которые любил в молодости, бросил работу в офисе и стал байкером, стал геем, в конце концов? Понятно. Это у него кризис среднего возраста.
В действительности же сорокалетие, лет пять назад и максимум десять вперед — единственный период в жизни, когда можно хоть что-то сделать.
К этому возрасту у человека накапливается некоторый жизненный опыт, который позволяет считать, что у человека есть мировоззрение. Ведь мировоззрение — это когда внутри выстроен мир, и этот мир изнутри смотрит на мир снаружи. Такое взаимодействие возможно только после окончательного формирования лобных долей мозга — это 25 лет, и еще 10-15 лет жизни с ними. То есть где-то к сорока годам человек понимает, что достаточно твердо стоит на земле, он уверен в своем мировоззрении. Возможно, позже выяснится, что он ошибается. Но прямо сейчас он готов трезво оценивать действительность и свое место в ней.
К сорока годам у мужчины наконец-то появляются какие-то деньги. Понятно, что кто-то с рождения был богатым, а кто-то всю жизнь смотрит на ценники в дешевом супермаркете. Но в среднем это так — умение пользоваться деньгами и хоть какой-то их излишек появляются в том самом возрасте.
У подзаборных обрыганов не бывает кризиса. — Что-то Валера в красном и белом купил бутылку розового. Наверное у него кризис среднего возраста.
И самое важное. Если у мужчины есть дети, если у него есть семья, из которой он не ушел, то именно к этому возрасту дети, как правило, достигают способности ходить, говорить, может быть даже заканчивают школу. Не надо каждые полчаса мыть кому-то жопу. Да, обычно родители тоже еще не одряхлели, и жопы тоже моют самостоятельно. Дальше то начнется, известное дело. А потом уже и сам человек нуждается в уходе, все быстро, мимолетно и молниеносно.
То есть так называемый кризис среднего возраста — это единственное время, когда можно себе хоть что-то позволить. Человек покупает кабриолет и электрогитару не потому что он комплексует из-за ушедшей молодости, а потому что у него наконец-то появились деньги, немного времени, и еще остались силы.
А ему смеются вслед — а, скуф! У него кризис, кризис!

Мне вспомнилось, как моя мама когда-то рассказывала про одну коллегу с работы. Была у них такая сотрудница, молодая задорная блондинка с перманентом, находилась в разводе и жила одна. Получала она в этом их НИИ ерунду, как все бабы, но нрав имела жизнерадостный и решала эту проблему посредством разнообразной личной жизни.
Она ходила на танцы в Дом Офицеров и танцевала там, соответственно, с офицерами. Им тогда еще мало-мальски сносно платили, с НИИшными зарплатами не сравнить, поэтому какой-нибудь майор считался щедрым кавалером. Познакомившись на танцах, они с майором ехали к ней домой, под сень струй. Задорная блондинка заливалась серебристым смехом, и майор, хоть и сильно спешил под сень, но все же правила знал и по пути они заворачивали в гастроном. Где майор приобретал все, что могло понадобиться на свидании - например, водку. Ну и шампанского даме. И чем закусить.
На этом знание правил у майора заканчивалось, а вместо него включалась, наоборот, рачительность. И закуски он покупал с большим скрипом, вот прямо ровно чтоб закусить выпитое. А у героини повествования замысел состоял в том, чтоб этот баран не просто поматросил, а забил ей холодильник, и чтоб ей в ближайшую неделю не тратиться на пропитание, потому что зарплата в НИИ была см. выше. Так что еще вопрос, кто из влюбленных был рачительнее, а также во весь свой гигантский рост вставал вопрос, кто кого сборет. Майор тоже был не мальчик и деньги считать умел не хуже.
Но бедняга не знал, с кем связался.
Серебристо хохоча, блондинка показывала пальчиком на 200г пошехонского сыра, приобретенные кавалером, хлопала ресницами и вопрошала: - Это ты себе купил, да? А мне?
Кавалер багровел загривком и кряхтя, лез снова за кошельком. Пропитание на неделю было обеспечено, и предстояла ночь любви. Жизнь была не так уж плоха.

МАЛКА ЛОРЕНЦ

Слава Богу я долго жила в Израиле, у нас очень много друзей и они любили прилетать к нам в гости и присылать своих родственников. Путь в Иерусалиме, который Иисус прошёл однажды, я проходила раз сто. И в зной, и в ледяной ветер. Торговцы знали меня по имени и, когда я вела очередных своих гостей мимо, их товары мгновенно взлетали в цене. Я так часто стояла на коленях у Гроба, что мне уже нечего было желать и я думала: "Ну, ты сам все знаешь." Однажды я водила по Иерусалиму дальнюю родственницу моего друга. Тетке все не нравилось: жара, дорогая "кола", сам древний город "кругом одно старьё" и она ничему не верила. Говорила: "Все выдумали евреи, чтобы с туристов валюту драть". Когда мы дошли до Голгофы , тётка побледнела от ярости: "Почему такая низенькая?! Другой нет?" Другой Голгофы у меня для неё не было.

Ganna Oganesyan

В маленьком рыбном магазине:
- Девушка, возьмите живого карпа!
(смотрю в аквариум, там кверху пузом плавает карп)
- Нифига он у вас не живой!
Мужик подходит к аквариуму, кулаком ударяет в стекло и громко возмущается:
- Петрович, ты за@бал ерундой страдать!
(карп переворачивается и начинает плавать весьма активно для дохлого)
- Извините, я не беру живую рыбу - у меня рука не поднимается потом её убивать.
- Петрович у меня уже месяц живёт. Настоящий самурай! Хотите, он покончит с собой?

Интересно о начале эпохи ТВ. 1958 год. Кировабад (Гянджа), Азербайджанская ССР. "Однажды в 1958 году, когда было ещё холодно и сыро, и даже местами лежал редкий для нашей местности снег, я с родителями шел по улице Кировабада. Скорее всего это было 23 февраля в праздник «Дня Советской Армии» потому, что если отец был с нами, то это мог быть только выходной, а скорее праздничный день.
По пути мы зашли в магазин и увидели на стеллаже телевизор. Я не знал, что это такое и отнёсся к этому совершенно равнодушно. Но мой отец загорелся идеей купить этот аппарат. Мой отец был любителем всего нового, никогда не жалея денег на лучшее. Но будет ли он показывать что либо? Отец стал подробно расспрашивать продавца обо всём, а мне было скучно.
Выяснилось, что в магазин поступило пять телевизоров, но никто их не покупает. Ведь в городе нет телевизионной станции, а ближайшая находится за двести километров, в Тбилиси, в другой республике.
В один из дней отец приехал на машине, это был ГАЗ-67 из воинской части с солдатом-водителем, забрал меня с мамой, и мы поехали в гости к незнакомым людям. Это был радиоинженер, который месяца за два до этого купил себе телевизор, и уже смотрел ТВ- программы.
К сожалению, в тот день мы приехали рано, передачи ещё не транслировались, они тогда начинались в шесть часов вечера. Но отец очень подробно расспрашивал хозяина о том, как сделать антенну дальнего приёма и настроить её. А я с необыкновенным интересом рассматривал разные маленькие радиодетальки. Их было множество, разного цвета и формы.
В конце беседы хозяин дал отцу брошюрку, как построить и установить антенну дальнего приёма для телевизора.
И через несколько дней у нас дома появился телевизор «Знамя 56». На то время это был телевизор с самым большим экраном.
В то время телевидение не имело никакой популярности. Тогда и радиоприёмники стояли не во всех семьях. И радиолы, приёмники со встроенными проигрывателями пластинок, были редкостью. Поэтому купить телевизор не составляло проблемы. Когда отец покупал, ему сказали, что он третий покупатель телевизора в городе.
В то время самые популярные телевизоры «КВН 49», с линзами перед экранами ещё продавались. Но появилось уже новое поколение телевизоров, которым уже не нужна была линза. Это были две марки: «Рекорд» и «Знамя 56» с экранами соответственно с 35 и 43 сантиметра по диагонали.
Вскоре отец принёс алюминиевые трубки, и в ближайшее воскресенье с соседом начали делать из них антенну.
Потом началась проблема с кабелем. Нигде не было телевизионного кабеля с волновым сопротивлением 75 Ом, был только радиокабель для радиостанций с сопротивлением 50 Ом. А это означало уменьшение сигнала, что могло привести к ухудшению качества приёма.
И вот всё было сделано и включено! Но на экране мы ничего не увидели и только шипение в динамике.
На следующий день после службы отец привёл в дом полкового радиоинженера. Они провозились часа два, пока из динамика сквозь шипение эфира не раздались слабые голоса. Потом что-то замелькало на экране.
Инженер сказал, что нужно попасть на пучность волны, а для этого нужно отрезать понемногу кабель.
И вот резали, паяли и включали. Снова резали, паяли и включали… Так было долго, пока вдруг не увидели на экране слабое изображение со звуком. Это была победа! Минут десять смотрели, потом решили. Что если ещё немного отрезать, то может стать лучше. Отрезали, зачистили, облудили, припаяли штекер. И всё исчезло! Это была трагедия… Отрезали ещё… потом ещё…
Вдруг кто-то сказал: «Посмотрите на часы, вероятно передача уже закончилась?»
Это была здравая мысль, на часах было около двенадцати ночи…
А в эти дни сосед этажом ниже тоже купил телевизор «Рекорд». И отец, объединённый с ним одной идеей, начал помогать ему делать антенну. И в эти же дни сосед показал отцу журнал «Радио», где была напечатана статья со схемой, как сделать антенный усилитель для телевизора. И они начали делать два одинаковых усилителя.
Это было необыкновенно интересное время. Отец с соседом собирались вместе после службы не ранее восьми вечера. На столе раскладывались радиодетали, радиолампы, паяльник, припой и разные инструменты. Запах канифоли действовал завораживающе. Я слышал разные новые слова, смотрел, как из тонкой латуни выкраиваются квадратики и спаиваются в продолговатую коробочку, куда впаиваются разные цветные детальки. И слова: сопротивление, конденсатор, разъём, кабель, триод, пентод, - всё производило неизгладимое впечатление.
Эта работа длилась, вероятно, с неделю. Потом было торжественное включение…
И вдруг появилось изображение и звук! Оно было далеко от идеального, но всё было так хорошо видно, что все засмотрелись на события фильма. С этого дня мы смотрели все телепередачи. Это было не сложно, телепередачи шли только вечером, и кажется, не каждый день.
И нижний сосед через несколько дней сделал свой усилитель, и тоже начал смотреть, приглашая к себе, как и мы, соседей по этажу.
Телевизоры стоили тогда достаточно дорого. Цена была соизмерима с месячной зарплатой офицера, поэтому мало кто решался на такую экзотическую покупку. Но помню, что один из офицеров имевший девять детей, из которых последним родился сын, о котором он мечтал, тоже купил телевизор, говоря всем, что дешевле купить телевизор, чем водить в кино всю семью.
И когда мы через два года переехали на новое место службы отца, телевизор мы оставили новым хозяевам квартиры. Мы ехали в такую глубинку Азербайджана, где даже приёмник мог принять только три радиостанции".

Юрий Фейдеров

На кухне мрачный муж слушал новости.
- Йоу! Христос воскресе, а яйца не крашены!
- И ты туда же, - буркнул муж.
- Не ворчи. Хороший же праздник. Воскрес ведь, не умер. Тем более что и человек хороший. Почаще бы так.
- Ну не знаю, хороший, не хороший...
- Конечно, хороший! Считай, первый интеллигент.
- Первый интеллигент, - наставительно сказал муж, - был Пилат. Вспомни, как он колебался, делать гадость или нет.

Татьяна Мэй

Моя подруга Люся удивительно негромкий, молчаливый человек. Художник по костюмам, она вечно что-то подшивает, кроит, рисует. Умудряется готовить обед и кроить, одевать мужа, спешащего на работу, и на ходу менять пуговицы на его пиджаке. И всегда все молча. Однажды к ней в гости зашла наша общая знакомая и мы сели пить чай с тортом, который Люся тут же и испекла. Знакомая была в тоске, сообщила, что разводится с мужем. Она подробно рассказала нам, насколько они разные люди, что им нравятся разные книги и разные фильмы, а уж из-за политики могут подраться. Люся слушала молча и подшивала, какое-то ретро платье для съемок. А я, как я умею, лезла в душу печальной женщине, выясняя все детали развода. Знакомая говорила часа три, потом расплакалась и, извинившись, ушла. Я доедала торт, Люся все так же молча подшивала платье. Наконец, я спросила: "Люся, а я так и не поняла, почему она разводится?" Люся перекусила зубами нитку и спокойно ответила: " Не ёб." Это был мастер класс по краткой емкости диалога.

Ganna Oganesyan