История №1581516

Гениальная лингвистическая катастрофа! Тысячи лет люди вставали с первыми лучами солнца, и всё это время у них был шанс называться гордым именем «петухи». И что? Проебали, блядь! Променяли величие на какую-то пичугу мелкую.

Вдумайся. Петух, это же символ! Это тебе не какая-то трепетная пташка, которая зернышки клюет. Петух, это властелин рассвета, боевая единица, хозяин курятника и просто красавчик с гребнем. Он орёт так, что вся округа подскакивает, он дерется за своих кур насмерть, у него шпоры, блядь, как у гладиатора! А жаворонок? Это комок перьев, который где-то там в небе тенькает, и хрен его разглядишь. Ну какой, нахуй, жаворонок?

Но нет. Не прижилось. А почему? А потому что язык, он, сука, хитрее, чем нам кажется. Он не терпит двусмысленности в бытовых масштабах.

Представь утро. Понедельник. Ты выползаешь на кухню, глаза слиплись, в башке туман. А жена тебе с порога «О, а наш-то петух уже встал!». И всё. Твой образ рухнул быстрее, чем рубль в четырнадцатом. Потому что в слове «петух» для русского уха сидит не только птица, но и целый пласт культурного кода, который к бодрому и доброму утру имеет весьма косвенное отношение.

Скажи кому-то «жаворонок», сразу картинка: поля, рассвет, свежесть, человек-ангел с крылышками за спиной, который уже успел пробежаться и выпить смузи. Скажи «петух» и воображение рисует либо наглую пернатую рожу, орущую с забора, либо... ну, тот самый персонаж из зоны, который ходит по струнке. Не вариант, блядь. Не срослось.

А ведь как хорошо начиналось! Встал ни свет ни заря — ты петух. Гордо. Пафосно. Социально ответственно. Но подвела фонетика и ассоциативный ряд. Слишком много слоев у этого слова. Слишком мощный пласт фольклора, причем не самого романтичного. В сказках петух — молодец, но в реальной жизни... ну, вы поняли.

И вот теперь мы живем в мире, где ранние пташки называются в честь невнятной серой пичуги. А нормальное, сочное, мужественное название ушло в народный фольклор и уголовный жаргон. Обидно, блядь. Обидно за страну, за народ, за всех, кто встает в пять утра не от хорошей жизни, а потому что надо.

Так что в следующий раз, когда увидишь бодрого соседа с чашкой кофе в шесть утра, не называй его жаворонком. Назови как следует. По-нашему, по-честному. Тихонько так, про себя «Ишь ты, петушина встал». И улыбнись. Потому что язык, он, конечно, велик и могуч, но иногда такую хуйню вытворяет с терминами, что диву даешься. И главное не придерешься.