Поиск по автору:

Она: Угадай, что я хочу услышать?
Он: «Ты похудела?»
Она: Нет!
Он: «Ты красивее всех?»
Она: Нет!
Он: Окей, подскажи хотя бы первую букву…

— Ваша любовь велика?
— Настолько, что соседи уже просят потише.

— Как понять, что любовь большая?
— Когда ты готов слушать её рассказы про подружек целый час и даже не уснуть.

Парень: Я скучаю…
Девушка: Отлично, продолжай. Это у тебя хорошо получается.

Пациент:
— Доктор, будет больно?
Стоматолог:
— Mне нет.

Стоматолог:
— Готово!
Пациент:
— Всего за пять минут?!
Стоматолог:
— Хотите дольше — могу поковырять.

Жильцы:
— У нас с потолка вода течёт!
Строитель:
— Это не течёт, это бесплатный душ от застройщика.

Жизнь коротка… зато рабочий день — бесконечный.

История про студента и атомную бомбу

В 1970-е годы американский студент по имени Джон Арчибальд Уилер (а ещё позже — более известный случай Дэвида Хана, «радиоактивного мальчика-скаута») решил, что его выпускной проект должен быть… как бы повесомее обычных. Не реферат, не макет моста, а целый проект по созданию атомной бомбы.

Он обложился книгами из университетской библиотеки (где, как оказалось, было слишком много подробностей), нашёл статьи в научных журналах, а также материалы, которые учёные считали «общедоступными» и неопасными.
И, шаг за шагом, студент в своём проекте описал рабочую схему атомной бомбы, с расчётами и чертежами.

Когда его профессора прочитали это «курсовое сочинение», у них, мягко говоря, отвисли челюсти. Вместо привычного «четвёрка с плюсом» они сразу позвонили туда, куда звонят, когда видишь нечто очень секретное… 🤐

История вызвала целый скандал: оказалось, что при достаточной настойчивости и наличии библиотеки, даже студент может повторить путь великих физиков из Манхэттенского проекта — пусть и на бумаге.

Cравнение немецких реактивных самолётов Второй мировой — Messerschmitt Me 262 и ракетоносный Me 163 Komet, — с лучшими самолётами того времени из США (P‑51 Mustang) и СССР (Yak‑3).

Сравнение: Германия vs США vs СССР
Messerschmitt Me 262 «Schwalbe» (первая реактивная машина в боевом действии)

Скорость: ~900 км/ч (139 км/ч быстрее, чем P‑51)
Вооружение: 4 × 30 мм пушки MK 108 — мощнее, чем пулемёты Mustang
Диапазон: около 1 050 км — меньше, чем у P‑51 (~1 530 км)
Стрелковая точка: Me 262 — это технологическая революция, но устаревший дизайн
Messerschmitt Me 163 «Komet» (ракетоносец)
Скорость: +1 000 км/ч, побил рекорды ещё до конца войны
Плюсы: невероятная скорость и вертикальный взлёт.
Минусы: крайне короткое время полёта (7.5 минут топлива), неудобная эксплуатация, малый боевой радиус.
P-51 Mustang (США)
Скорость: ~703 км/ч — медленнее Me 262, но всё ещё шустрый
Диапазон: ~1 530 км — значительно больше реактивов, идеален для прикрытия бомбардировщиков
Манёвренность и тактика: Отлично в воздухе и в дуэлях, особенно при высоте. Тусовались c Me 262 при взлёте/посадке, там их и расстреливали.
Yak-3 (СССР)
Скорость: ~655 км/ч на низких высотах — меньше, чем Mustang, но машина была маленькой и лёгкой, что дало преимущество манёвренности.
Боевой опыт: немецкие пилоты избегали дуэлей с «Яшкой» на уровне земли.
Шутливый итог — кто кого?
Me 262 Самый быстрый Огненный арсенал, реактивный прорыв Стоял на полосе, как новый гаджет без батареи
Me 163 Рекордсмен, Молниеносен, Жрёт топливо быстрее, чем твой холодильник
P-51 Средний, Дальность, манёвренность, надёжность. Не может догнать реактивного пацана
Yak-3 Средний/низкий. Ловкий и лёгкий. Диапазон уступает всем
Смешная мудрость: немецкие реактивы были действительно супер-машинами — но это всё равно, что на Formule 1 гоняться по просёлку: понты, но бесполезно.
Американский Mustang — как надёжный седан с запасом хода; Yak-3 — как ловкий багги, что ушатает всех на лесной узкой дорожке.

масштабы расходов Германии на Вторую мировую
Точных цифр у Гитлера «в кассе» не сохранилось, но историки оценивают масштабы расходов Германии на Вторую мировую так:

Военные расходы на саму войну (1939–1945): около 4–5 триллионов рейхсмарок (по ценам того времени).

В пересчёте на современные деньги — это примерно около 4–6 триллионов долларов США (в зависимости от методики пересчёта и инфляции).

Для сравнения: весь ВВП Германии 1939 года был ~300 млрд рейхсмарок, то есть война «съела» десятки годовых бюджетов страны.

Итог «инвестиций»

Потратил триллионы.

Получил:

страну в руинах,

половину Германии под Советами,

вторую половину под Америкой и Англией,

самого себя — в бункере.

Финансовый результат: абсолютный лузер. Даже экономисты шутят: «Инвестиции в войну — самый неудачный стартап XX века».

В середине 1950-х в ФРГ проводили соцопросы — и результаты порой шокировали. В 1955 году около третьи немцев (около 30%) отвечали, что Гитлер был «великим государственным деятелем» или «гениальным руководителем», несмотря на полное поражение страны и катастрофические последствия войны.

Это и есть классический пример того, как пропаганда работает дольше самой диктатуры:

за годы нацистского режима миллионы людей привыкли видеть в нём «спасителя нации»;

миф «он бы выиграл, если бы не…» ещё жил в головах — то погода виновата, то «предательство генералов»;

плюс, в послевоенной ФРГ многим было проще сказать «руководитель был гениальный, а вот под ним всё пошло не так», чем признать личную ответственность.

Почему Наполеон и Гитлер — мудаки и лузеры

Наполеон Бонапарт

Вечно провозглашал себя императором, но ростом был такой, что на портретах приходилось подставлять табуретку.

Захватил почти всю Европу, но в Испании увяз в партизанской войне. Думал, что крестьяне будут аплодировать, а они били по голове кастрюлями и пиками.

В Египте вместо славы нашёл только песок, пирамиды и проблему со свинцом в сводках.

Умудрился проиграть при Ватерлоо англичанам под командованием Веллингтона, хотя те даже чай успевали пить между залпами.

В итоге закончил жизнь на острове Святой Елены, где его главными врагами были скука и влажный климат.

Адольф Гитлер

Художником не взяли — рисовал дома хуже, чем дети в садике. Решил: «Ну тогда завоюю мир!» — логика железная, но глупая.

«Тысячелетний рейх» продержался всего 12 лет. Даже молоко в холодильнике хранится дольше.

Решил напасть на СССР, не изучив прогноз погоды. Снег, грязь, мороз — и вот уже танки стоят, как памятники.

Объявил войну США, когда у них промышленность только радостно разогревала моторы.

Пытался построить атомную бомбу, но физики спорили, как варить тяжёлую воду, пока норвежские лыжники взрывали завод.

Итог:

Наполеон оставил Европе моду на коды законов и кражу памятников из Лувра.

Гитлер оставил миру урок, что если усы щёткой и паранойя — жди проблем.

Оба в итоге — лузеры, потому что влезли во всё подряд, но не смогли справиться даже со своими комплексами.

Наполеон:
— Я проиграл при Ватерлоо.
Гитлер:
— Я — при Сталинграде.
Сидят молча. Подходит Суворов:
— Лузеры, знал же, что так будет.

Наполеон:
— Я проиграл англичанам при Ватерлоо.
Гитлер:
— А я — русским при Сталинграде.
Оба:
— Может, стоило сразу в Швейцарии остановиться? Там красиво.

Гитлер:
— У меня была лучшая авиация.
Наполеон:
— А у меня кавалерия.
Оба:
— А победил всё равно русский дед с вилами.

Наполеон хвастается:
— Я был императором Франции.
Гитлер:
— А я — фюрером Германии.
Заходит Сталин:
— А я был просто «товарищем», и всё равно вас двоих уделал.

Сессия — это когда ты вдруг понимаешь, что конспект соседа по парте — священное писание.

Фанаты:
— Судья куплен!
Судья:
— Неправда! Я в аренде!

Три минуты славы — как я стал легендой ненадолго

У каждого человека бывают свои пять минут славы. У меня получилось ровно три — и все они с анекдотическим вкусом.

Первая минута славы пришла в восьмом классе, в середине семидесятых. Брат привёз из Штатов джинсы «Левис» (ну, на самом деле «Лэрис», но кто тогда разбирался?). Я гордо пошёл в школу. Через пару часов меня окружили девчонки и, чтобы проверить подлинность, стянули рубашку. Стою я, как манекен в сельпо: джинсы есть, рубашки нет, зато — три минуты популярности. До сих пор думаю: джинсы проверяли или пресс?

Вторая минута славы пришла на Олимпиаде по физике. Я там навалял правильных ответов, и наш класс победил параллельный. Одноклассники на радостях начали качать меня на руках. Я-то думал: «Вот она, трибуна славы!» Но, слава Богу, не уронили. А на следующий день подошёл Вася-двоечник, дал мне в лоб и сказал: «Вы неправильно выиграли». Вот такой у нас был независимый комитет по апелляциям.

Третья минута — уже в училище. Я стоял на воротах, играл за сборную факультета. Чудом отражал всё, что летело. Мяч летит — а я такой: шмяк! Мяч снова летит — бум! В общем, мы обыграли самую сильную команду, и нас ждал финал города. После матча меня снова начали качать на руках. И я понял: видимо, моё главное спортивное достижение — не столько стоять в воротах, сколько не упасть, когда тебя качают.

Так что моя жизнь — это три минуты славы: в джинсах без рубашки, в руках одноклассников и снова в руках, но уже постарше. А дальше всё как у всех: работа, семья и осторожный взгляд на любую компанию, которая вдруг решает меня «покачать».

Сергей с Наташей купили новую кровать так давно, что «новой» её можно было называть разве что в музее антиквариата.

Она скрипела при каждом движении, словно пыталась пожаловаться на тяжёлую жизнь.
И вот однажды, ночью, в самый напряжённый момент — грохот! — кровать развалилась.
Сергей сказал:
— Ну всё, теперь у нас тариф «пол-inclusive».
Наташа рассмеялась:
— Зато теперь можно не бояться, что что-то сломаем.
Соседи снизу, услышав удар, решили, что сверху роняют шкаф. Но когда сверху снова послышались ритмичные звуки, один из соседей сказал:
— Это не шкаф. Это марафон.

«Как лыжи переписали историю»

К концу войны Германия стояла буквально в шаге от атомной бомбы. У них были:

лучшие физики,

реактивные самолёты, наголову превосходившие советские и американские,

ракеты Fau-2, пугающие тропосферу.

И только одна проблема — тяжёлая вода, нужная для ядерного проекта. Её производили на заводе Norsk Hydro в Веморке.

Сначала туда отправили британцев в операции Freshman. Но та миссия провалилась трагически: планёры разбились, уцелевших схватили и казнили. После такого казалось, что пробраться туда невозможно.

И вот тут на сцену вышли норвежские лыжники-коммандос — Йоаким Рённеберг, Кнут Хёукелид, Биргер Стрёмсхейм, Фредрик Кайзер и их товарищи. Люди, у которых вместо крыльев были лыжи и вместо докторских диссертаций — динамит.

Они сделали почти невозможное: проникли в цеха, взорвали электролизные установки и канистры с тяжёлой водой, а потом просто… уехали вниз с горы на лыжах. Пока реактивные самолёты гремели над Европой, пока физики чертили формулы, норвежские партизаны на лыжах решили судьбу ядерного проекта Третьего рейха.

И теперь можно сказать с улыбкой:
Если бы не эти лыжники, исход Второй мировой мог быть совсем другим. Но они доказали — иногда именно лыжи делают историю.
Какой завод и какое оборудование взорвали норвежские командосы?

Завод: это гидроэлектростанция Vemork (Norsk Hydro) в Рьюкане, Телемарк, Норвегия — она стала первой в мире промышленной площадкой по производству тяжёлой воды (D₂O), необходимой для ядерных реакторов и, потенциально, для атомной бомбы

В результате: было уничтожено примерно 18 ячеек и около 500 кг тяжёлой воды, и производственная мощность на заводе была временно парализована

Игрок:
— Судья, но это же офсайд!
Судья:
— Для тебя — офсайд, а для меня — круиз по Средиземке.

Футболисты спрашивают арбитра:
— Почему вы так долго свистите?
Судья:
— Потому что в детстве хотел быть музыкантом.

Тренер боксёру:
— Ты должен бить противника почаще!
— А если он обидится?

Футболисту подарили книгу. Он ходит грустный.
— Что случилось?
— Там так много текста, а картинок с расстановкой игроков нет.

Пётр слушал шансон на всю улицу.
Иван в ответ включил классику.
Соседи решили, что это новый вид радио «Ретро-хаос».

Собака:
— Я просил игрушку, и мне купили мячик!
Кот:
— Я просил игрушку, и мне купили… шторы.

Пельмени — как жизнь: сначала горячо, потом сытно, а потом жалеешь, что так быстро.

— У вас правда был очень длинный секс?
— Да, 3 часа подряд.
— Ух ты!
— Да, 2 часа искали презерватив, ещё час смеялись.

Начну с анекдота.
Стоматолог бегает по поликлинике, задумчивый, чуть ли не за голову держится. Медсестра его останавливает:
— Доктор, что случилось?
— Да вот… пришёл пациент. Денег — полно, а зубы все хорошие. И не могу понять, что с ним делать!

Тут сразу понимаешь, почему у стоматологов такой высокий уровень стресса. У них самая страшная ситуация — это когда клиент здоров. Для них это как для автомеханика услышать: «У меня машина работает, масло менять не надо».

Говорят, по медицинской статистике у стоматологов один из самых высоких уровней самоубийств среди врачей. И знаете что? Я понимаю.

Во-первых, представьте: каждый день сидишь в замкнутом кабинете и часами смотришь людям в рот.
— «Откройте шире…»
А там вчерашняя шаурма.

Во-вторых, стресс и перфекционизм. У хирурга: «Операция прошла, пациент жив». У стоматолога: «Пломба кривая — всё, репутация в трубу».

Финансовое давление — оборудование стоит как квартира, аренда клиники как самолёт, а пациент приходит и говорит:
— «Доктор, а что так дорого? Я же всего один зуб принёс!»

Негатив от пациентов — люди редко бегут к стоматологу с радостью. В лучшем случае — с обезболивающей таблеткой, в худшем — с маминым криком: «Иди, иди, хватит ныть!»

И наконец — социальное одиночество. Хирурги оперируют в команде: ассистенты, анестезиолог, медсёстры. А стоматолог один на один.
— «Ну что, поговорим?»
— «Ааааааааа…»
Это не разговор, это хор имени «Спаси Господи».

Вот и получается: профессия стоматолога — реально опасная.
Опасная не для пациента… опасная для самого стоматолога!

Переехал я в новый район и решил зубы проверить. Гуглю: «дантист рядом со мной» — выскакивает Басман. Фамилия серьёзная: будто сразу видно — с детства скрипка, гаммы, конкурсы. Думаю: если человек столько мучился с виолончелью, чужие зубы ему — отдых.

Прихожу. Говорю:
— Пломбу поставьте.

Он посмотрел, поморщился и сразу:
— Тут нервы удалять! Операция, 800 долларов… но для вас — 600.

Я:
— Дело не в деньгах, а надо ли вообще?

Он не привык, что пациент разговаривает. Обычно рот открыл — и молчи. Но согласился.

Раздосадованный Басман лепит пломбу. Я иду к ресепшн, карточку достаю… и прямо на полпути — «чпок»! Пломба выпала. Я ещё даже оплатить не успел.

Возвращаюсь, показываю. А Басман, даже не моргнув:
— Это вы языком трогали, сами виноваты.

Я стою, держу пломбу в руках и думаю: «Если бы я языком так умел — я бы не у вас лечился, а в цирке на гастролях выступал!»

Прошло 25 лет. Зуб — жив, нервы работают.

А пломбу мне потом поставила китаянка из Гонконга. Сделала идеально! Но мечтала о другой жизни:
— У меня брат скрипач, — вздыхает.
— Так вы тоже могли!
Я чуть не подавился слюной: «Так это вы от отчаяния людям зубы делаете?»

А ещё у меня пломба времён СССР. Ставила студентка. Так вот она дожила до капитализма, пережила дефолт и, похоже, внуков моих переживёт. Эта пломба — как Ленин: никто не верит, что жива, а она лежит и лежит.

Недавно пошёл чистку делать. Молодая, симпатичная стоматолог говорит:
— Всё отлично. Но надо ещё под дёснами почистить. Это у нас называется «глубокая чистка карманов»… с вас к Вашим $200 еще 261 доллар.

Я кивнул, но в душе ахнул: «Глубокая чистка нужна, когда десна кровоточат. А пока они молчат — пусть и деньги молчат!»

Вышел и написал отзыв:
«Спасибо за улыбку, но за такие цены — любитесь с конём».

Эта история не зашла вчера.
Поэтому вот история с альтернативным концом. Конец как известно делу венец.
Подрабатывал я таксистом на своей «восьмёрке» — легендарной двухдверке. Подвёз двух девчонок: одна спереди хлопнула дверью и в кусты, даже «спасибо» не сказала.
Вторая сзади осталась — а там прикол: выйти можно только через переднее сиденье.
Она дёргает ручку, нервничает. Я ей:
— У меня так: выход только после оплаты.

Через два часа дверь открылась. Я говорю:
— Ну всё, можешь идти, ты уже расплатилась.
А она смеётся:
— Да какая же Наташка дура, что сбежала!

Эх ты наивный читатель! Повелся на рассказ с клубничкой. Все обратили внимание на клубничку, а по факту никто не заметил, что “восьмёрка” — это не двухдверка, а трёхдверка. Две двери сбоку и одна, чтобы постоянно хлопать багажником от стыда. Так вот через эту заднюю дверь багажника вторая девушка и сбежала.

Вечер. Супермаркет. Очередь к кассе тянется как хвост у дракона.
Покупатель кладёт на ленту молоко, хлеб и пачку макарон.

Кассир пробивает товары и объявляет цену.
Покупатель удивлённо:
— Подождите… вчера всё это стоило дешевле!

Кассир спокойно:
— Ну так это было вчера.

Покупатель нахмурился:
— А позавчера ещё дешевле!
Кассир кивнул:
— Совершенно верно.

— Так у вас что, цены каждый день меняются?! — возмутился покупатель.
Кассир устало вздохнул и с улыбкой ответил:
— Конечно, у нас акция «Угадай цену — получи стресс бесплатно».

Очередь за спиной дружно засмеялась.
Одна бабушка добавила:
— Эх, я третий день играю и всё проигрываю!

Лето 1905 года. Черное море. На «броненосце Потёмкин» матросы обнаружили, что им подают мясо… с червями.
Матросы собрались и говорят:
— Господин офицер, мы это есть не будем!
Офицер строго:
— Это не черви, это протеиновые добавки!

Матросы переглянулись. Один шёпотом:
— Ну тогда хоть скидку студентам сделайте!

Кок попытался оправдаться:
— Мясо свежее, просто слегка… движется.

Тут один матрос ударил кулаком по столу:
— Мы же на броненосце Потёмкин, а не в столовой общаги!

И с этого всё и началось: вместо обеда вышло восстание.
Мораль: революции в России начинаются не с политических лозунгов, а с плохой кухни.

Русский айсберг — это кастрюля с пельменями: сверху вода, а снизу скрывается целая цивилизация.

Покупатель:
— Мне бы что-то вкусное, но недорогое.
Продавец:
— Ну… могу пошутить бесплатно.

— У вас очередь живая?
Кассир:
— Нет, уже зомби, третий час стоят.

Кассир:
— Хотите попробовать наш новый пакет с усиленными ручками?
Покупатель:
— Нет, я старый ещё не оторвал.

Пельмени — это когда за 5 минут у тебя и ужин, и завтрак на завтра.

Жизнь — как пробка на дороге: все стоят, а виноват почему-то таксист.

Отдыхать приятно, а приятно отдыхать ещё приятнее.

Этим летом наблюдал такую картину: парень весь день крутился возле красивой девушки, искал повод познакомиться. В итоге споткнулся о забытое детское ведёрко с песком и рухнул прямо на её полотенце.

Девушка спокойно посмотрела и сказала:
— Молодой человек, если хотели лечь рядом — можно было просто спросить!

Подрабатывал я как-то таксистом на своей легендарной «восьмёрке» — машине с характером, да ещё и двухдверной. Подвёз двух девчонок: одна устроилась спереди, другая — сзади.

Приехали, говорю:
— С вас, девушки, за проезд!

Та, что спереди, хлоп дверью — и в кусты. Даже «спасибо» не сказала. Только я глаза протёр — уже и след простыл.

А вот вторая… она-то сзади сидела. А у «восьмёрки» фокус: чтобы выйти, надо переднее сиденье двигать.

Она дёргает ручку, нервничает. Я ей:
— Ну вот, техника такая: выход только по оплате!

Она покраснела, потом засмеялась:
— Ладно, расплачусь по-своему.

Когда через два часа дверь наконец открылась, я сказал:
— Всё, можешь идти… Ты уже расплатилась!

А она — смеётся, выходить уже не хочет:
— Какая же Наташка дура, что сбежала!
Мораль: В девяностых из «восьмёрки» выйти без оплаты было сложнее, чем из брака!

Мужик идёт к гадалке.
— С вас 1000, и я скажу будущее.
Заплатил.
Гадалка:
— В будущем вас будут нагло обманывать и надувать.

И ведь сбылось…

Мужик на базаре:
— Это арбуз сладкий?
Продавец:
— Конечно! Если нет — приходите завтра, я вам другой продам.

Мужик в парикмахерской:
— Сколько стоит подстричься?
— 500 рублей.
— А побриться?
— 700.
— А если сразу всё?
— 1500.
Вышел лысый и гладкий, но чувствует — нагло обманули и надули.