Поиск по автору:

Богатство Китая Сибирью прирастать будет.

В студенческом общежитии из холодильника была съедена даже лампочка.

Жена продавца микроволновок может одним касанием добавлять к сексу по 30 секунд.

Законы бывают хорошие, плохие и как сегодня в РФ.

На день рождения жена подарила Друзю дополнительную минуту.

У Валеры был вставной глаз, поэтому, когда он чихал, коту всегда было с чем поиграть.

Мир станет чище, когда нефтяные, газовые, химические и прочие промышленные предприятия перестанут засирать природу, а не когда ты уберёшь за собой во "Вкусно – и точка".

Аукцион – это узаконенная спекуляция.
Параллельный импорт – это узаконенная контрабанда.

Нервный срыв – это неиссякаемый источник суперспособностей, или Как забить человека до смерти чайным пакетиком.

Учёные научились выращивать новые зубы.
Проходит двадцать лет, продукт выходит в массы, ты пробуешь, у тебя вырастают четыре новые восьмёрки, все четыре опять криво.

Почему планшеты потеряли популярность и что с ними стало

В 2010 году Стив Джобс вышел на сцену и объявил о начале новой эры — эпохи планшетных компьютеров. Журналисты писали о «революции», аналитики предрекали смерть ноутбуков, а покупатели выстраивались в очереди за iPad. Казалось, найдена идеальная формула: устройство больше смартфона, но компактнее ноутбука, которое изменит то, как мы работаем, учимся и развлекаемся.
Прошло чуть больше десяти лет, и планшеты превратились из предмета всеобщего вожделения в пылящиеся на полках гаджеты. Большинство людей забыли о своих «таблетках», переключившись на смартфоны с большими экранами. Те, кто всё ещё пользуется планшетами, превратили их в узкоспециализированные устройства.
Но что произошло с технологией, которой прочили роль «убийцы ноутбуков»? И почему планшеты так быстро потеряли актуальность? Давайте попробуем разобраться.

Как появились планшеты

Идея планшета появилась в 1968 году у учёного Алана Кэя из лаборатории Xerox PARC. Сначала он придумал KiddiComp — устройство, которое позволило бы детям взаимодействовать с цифровыми данными. Через четыре года он развил идею в Dynabook — портативное интерактивное устройство с плоским сенсорным экраном, беспроводной системой коммуникации и мультимедийными возможностями. В концепции предполагались текстовые редакторы и система рисования. Но технологии 1970-х не позволяли это сделать и проект не был завершён.
Первые коммерческие попытки начались в конце 1980-х. В 1987 году компания Linus Technologies выпустила Write-Top — четырёхкилограммовый монстр с функцией распознавания рукописного ввода. Но популярности он не получил — по некоторым данным, продали всего полторы тысячи штук.
Относительным прорывом стал GridPad 1900 от Grid Systems, выпущенный в 1989 году — первый коммерчески востребованный планшет. Устройство весом около 2 кг применялось в основном в корпоративных задачах. Систему распознавания рукописного ввода для него разработал Джефф Хокинс, который позже создал PalmPilot — ещё одно знаковое устройство в истории портативных технологий.
Apple в 1993 году выпустила Newton MessagePad — устройство, которое выглядело как из будущего. Но его система распознавания текста часто путала буквы, превращая записи в бессмыслицу, и Newton стал объектом для шуток в Кремниевой долине.
Новый этап в развитии планшетов начался в 2002 году, когда Microsoft запустила платформу Tablet PC. На её основе компании Fujitsu, HP, Toshiba и ViewSonic создали устройства с сенсорными экранами высокого разрешения. Они работали на Windows XP Tablet PC Edition — системе, специально разработанной для поддержки стилуса и рукописного ввода. Эти планшеты были шагом вперёд, но оставались громоздкими и дорогими.
Ближе всех к современному планшету, возможно, подобралась Sony. В 2004 году они выпустили VAIO U-50 — компактное устройство на Windows XP с сенсорным экраном. За шесть лет до первого iPad японцы создали прототип будущего, но стандартная Windows XP не была удобна для сенсорного управления, и Sony пришлось добавлять свои программы для работы со стилусом. Из-за высокой цены и сложности VAIO U-50 остался нишевым.
К концу 2000-х стало ясно: планшеты либо были игрушками с ограниченными функциями, либо громоздкими и неудобными. Нужен был кто-то, кто найдёт баланс между возможностями и удобством.

Революция iPad и золотая эра

27 января 2010 года Стив Джобс вышел на сцену конференц-центра в Сан-Франциско с тонкой пластиной в руках. «iPad — это магическое и революционное устройство», — объявил он. Журналисты в зале скептически переглядывались: ещё одна попытка реанимировать провальную категорию?
Но Джобс знал, что делал. Apple учла все ошибки предшественников: никаких стилусов, никаких попыток втиснуть настольную операционную систему в планшет. Вместо этого — iOS, адаптированная с iPhone, мультитач-управление пальцами и «устройства между смартфоном и ноутбуком». iPad решал конкретные задачи: веб-сёрфинг на диване, просмотр фильмов, чтение книг, простые игры.
Скептики ошиблись. За первые три месяца Apple продала три миллиона iPad. К марту 2011 года — уже 15 миллионов. Аналитики заговорили о «пост-ПК эре», журналисты писали некрологи ноутбукам. iPad не просто создал новую категорию устройств — он породил целую индустрию.
Конкуренты кинулись вдогонку. Samsung выпустила Galaxy Tab, Motorola — Xoom на Android 3.0 Honeycomb (специальной планшетной версии Android), Amazon запустила Kindle Fire. На выставке CES 2011 года анонсировали более 80 планшетов. Делали их все — от гигантов вроде Dell и HP до никому не известных китайских стартапов.
Пик наступил в 2012–2014 годах. В 2012-м продажи планшетов подскочили на 78%. Apple снимала сливки, контролируя больше половины рынка, но и конкуренты неплохо зарабатывали. Появились планшеты на любой вкус: семидюймовые «мини», 10-дюймовые «стандарт», дешёвые на Android и премиальные на iOS.
Планшеты казались идеальным решением. Легче ноутбука, больше смартфона, проще в использовании, чем компьютер. Однако благополучие оказалось недолгим.

Причины упадка

Уже в 2015 году продажи планшетов резко упали. По сравнению с пиковым 2014 годом — аж в три раза. Устройства, которым ещё недавно пророчили роль «убийц ноутбуков», сами оказались на грани исчезновения. Но почему?
Главный удар планшетам нанесли смартфоны. В 2010 году, когда появился первый iPad, обычный телефон имел скромный экран 3,5 дюйма. Планшет казался гигантом — разница была очевидной. Но смартфоны быстро росли.
В 2012 году Samsung выпустила Galaxy Note с 5,3-дюймовым экраном. Журналисты окрестили его «фаблетом» — гибридом телефона и планшета. Поначалу казалось нелепым прикладывать такую махину к уху, но покупатели оценили большой экран.
К 2014-2015 годам фаблеты с диагональю 5,5-6 дюймов стали нормой. Когда Apple выпустила iPhone 6 Plus, разница с планшетами стала несущественной. Потребители быстро поняли простую логику: зачем носить два устройства, если большой смартфон справляется с просмотром видео, чтением и играми почти так же хорошо? При этом телефон всегда в кармане, а планшет требует сумки. Тим Кук позже честно признал: «Вероятно, есть определённый уровень каннибализации между iPhone с одной стороны и iPad с другой».
Но фаблеты были не единственной проблемой. Вторая проблема оказалась парадоксальной — планшеты стали жертвами собственного качества. В отличие от смартфонов, которые пользователи меняли каждые 1-2 года, планшеты работали по 3-4 года без заметной потери производительности. Семья покупала iPad в 2012 году, и к 2016-му он всё ещё отлично справлялся с основными задачами: YouTube, чтение книг, простые игры. Более того, старые планшеты передавались внутри семьи — от родителей к детям, от детей к бабушкам. Для типичных задач — email, социальные сети, видео — даже трёхлетний планшет оставался вполне пригодным. «Цикл обновления длиннее iPhone, примерно между смартфоном и ПК», — констатировал Тим Кук в 2015 году. Производители, рассчитывавшие на ежегодные обновления, получили затоваривание складов.
Одновременно с атакой смартфонов наступали и эволюционировавшие ноутбуки. Intel запустила программу Ultrabook, и появились тонкие лёгкие лэптопы, которые весили ненамного больше iPad с клавиатурой, но предлагали полную функциональность ПК. Google выпустила дешёвые Chromebook — простые ноутбуки, которые стоили как планшеты среднего класса, но имели настоящую клавиатуру и привычную рабочую среду.
Особенно болезненной оказалась ценовая конкуренция. Планшеты попали в настоящую ловушку. Возьмём конкретный пример: в 2015 году MacBook Air стоил 999 долларов. iPad Air с аналогичным объёмом памяти обходился в 749 долларов, плюс клавиатура за 129-299 долларов. Итого получалось как минимум сравнимо, а по удобству MacBook однозначно выигрывал — это цельное устройство против набора отдельных аксессуаров. Парадокс был очевиден: планшеты с характеристиками, сопоставимыми с ноутбуками, стоили дороже при меньшей производительности и функциональности.
Ситуация усугублялась китайской экспансией. К 2017 году более половины продаж планшетов переместилось в нижний ценовой сегмент — от 3 до 8 тысяч рублей, где доминировали Huawei, Lenovo и десятки малоизвестных китайских брендов. Западные производители не могли конкурировать с китайцами, производившими планшеты почти по себестоимости, и ушли в премиальный сегмент с ограниченной аудиторией.
Проблему усугубляло отсутствие инноваций. К 2014 году презентации новых планшетов стали предсказуемо скучными. Процессор на 20% быстрее, экран на 15% ярче, корпус на 2 мм тоньше — никаких революционных изменений.
В 2016 году компания Deloitte провела показательный опрос: 30 тысяч респондентов попросили выбрать наиболее подходящие устройства для 15 различных видов деятельности — от просмотра телевидения до видеочатов и онлайн-покупок. Результат оказался сокрушительным: планшет не стал предпочтительным устройством ни в одной категории.
В попытке переломить ситуацию производители отчаянно пытались спасти категорию, позиционируя планшеты как замену ПК. Apple рекламировала iPad Pro слоганом "Твой следующий компьютер — это не компьютер". Microsoft выпустила Surface — гибриды планшета и ноутбука. Samsung предложила DeX — режим превращения планшета в desktop.
Однако реальность оказалась жёстче маркетинговых обещаний. Планшеты страдали от фундаментальных ограничений: мало портов, урезанные операционные системы, неудобство длительного набора текста на виртуальной клавиатуре. Даже с внешней клавиатурой они оставались компромиссом — не такими мобильными, как смартфоны, и не такими функциональными, как ноутбуки.

Где сейчас используют планшеты?

Парадоксально, но крах массового рынка привёл к интересной эволюции: планшеты перестали быть универсальными и стали узкоспециализированными устройствами.
Самая популярная ниша — медиапотребление. Планшеты с большими экранами превратились в портативные кинотеатры. Galaxy Tab S10 Ultra с 14,6-дюймовым дисплеем идеально подходит для просмотра фильмов в поездках, сериалов на даче, YouTube на кухне.
Вторая устоявшаяся ниша — детские устройства. Родители покупают планшеты как безопасную альтернативу смартфонам: большой экран для мультиков, развивающие игры, приложения для рисования, но без соблазна звонить друзьям или зависать в социальных сетях. Производители отреагировали выпуском специализированных детских моделей с прочными корпусами и родительским контролем.
Третья ниша — творчество. Устройства с поддержкой стилуса превратились в профессиональный инструмент для художников, дизайнеров, архитекторов. Приложения вроде Procreate и Adobe Fresco достигли профессионального уровня, и многие иллюстраторы стали использовать их наравне с традиционными графическими решениями от Wacom. Для творческих людей такие устройства стали цифровой доской или мольбертом.
Корпоративный сегмент тоже адаптировался под новые реалии. Продавцы используют iPad для презентаций клиентам, врачи — для ведения электронных карт пациентов, официанты в ресторанах — для приёма заказов. В образовании планшеты закрепились как интерактивные учебники, особенно после пандемии COVID-19, когда потребовалось массовое оснащение для удалённого обучения.
2025 год показывает, что рынок планшетов может стабилизироваться и даже расти в своих нишах. По данным Canalys, в первом квартале поставки увеличились на 8,5%, а во втором — на 9% по сравнению с 2024 годом. Рост поддерживается обновлением старых устройств, внедрением искусственного интеллекта и 5G, а также спросом в образовательном секторе. Лидирует Apple, за ней следуют Samsung, Huawei, Lenovo и Xiaomi.

Гриффины стебутся над Терминатором-2

Дожили!
Священник Сильченков: мастурбировать можно только с благословения духовника

На своём YouTube-канале священник Игорь Сильченков сделал заявление, что акт мастурбации является грехом, однако может быть позволен с благословения духовника.
Однако в рамках пастырской практики допускается исключительный случай, когда данное действие может быть совершено без страстного умысла – исключительно как вынужденная медицинская или юридическая процедура.
Священник отметил, что врачи, не знакомые с основами духовной жизни, могут давать рекомендации, противоречащие нормам христианской морали.
Настоятель храма Покрова Пресвятой Богородицы в Алуште Игорь Сильченков рассказал о правилах мастурбации. По его словам, "нельзя заниматься рукоблудием ни для здоровья, ни для чего-либо другого".
Интересно, а писать и какать – это не грех? Я вот уже не уверен.

Скорая так долго ехала, что успела только на сорок дней.

Молодожён спрашивает у своей жены:
– Скажи, милая, сколько ты знала парней до меня?
Молчание. Через час он спрашивает:
– Ты всё ещё сердишься?
– Нет, я всё ещё считаю.

Внук так сильно чавкал, что бабка вспомнила, как в детстве бегала по болотам.

Женщина прежде всего должна быть неизбалованной.

Жажда знаний лучше всего утоляется пивом.

Михаил Шуфутинский получил гражданство России. Вот тебе, бабушка, и третье сентября.

Водку пить не люблю.
Но состояние лёгкого опьянения мне весьма нравится.

Мальчик очень хотел в настоящий зоопарк, потому что за всю жизнь из животных видел только жатецкого гуся, велкопоповицкого козела и бухого находчивого батю.

Жена установщика пластиковых окон может открывать рот полностью и на проветривание.

Штирлиц уже начал засыпать, когда в дверь постучали.
– Потом засыплю! – подумал он, накрывая самогонный аппарат и пряча сахар.

Мюллер на совещании:
– Все свободны. А вас, Штирлиц, я попрошу остаться.
– Ну, попросите.
– Ну, Штирлиц... Ну останьтесь, ну пожалуйста!

На собеседовании.

– Назовите дату вашего рождения.
– Такая-то.
– Сколько вам полных лет?
– А сами посчитать не в состоянии, жертвы ЕГЭ?

Стикер на заднем стекле машины: "Я девочка, мне можно!". На другой: "Я мальчик, мне нужно!".

Почему Sony наотрез отказывалась сотрудничать с СССР?

Недавно прочитал книгу основателя Sony Акио Мориты «Сделано в Японии» и наткнулся на занятную историю о том, как советские власти устроили ему царский приём, показали лучшие заводы страны и предложили выгодное сотрудничество. Но вместо долгожданного «да» получили жёсткий отказ. Что же так шокировало японского бизнесмена в СССР?

Дело было в 1970-х годах, когда Советский Союз активно искал технологии для модернизации своей промышленности. Особый интерес вызывала японская корпорация Sony с её революционными разработками в области электроники. Приглашение основателю компании было направлено на самом высоком уровне.

Перед поездкой друзья предупреждали Мориту с женой о «примитивных условиях жизни» в СССР и советовали взять с собой бутылки с водой, полотенца и туалетную бумагу. Но эти предосторожности, естественно, оказались излишними. Морита прибыл в Москву, и с первых минут стало ясно — гостей принимают особо. Правительственный автомобиль подъехал прямо к самолёту, персональные переводчики не оставляли их ни на минуту, таможенные формальности были отменены.

Заботе о гостях не было предела. Когда жена Мориты захотела попробовать пирожки, это вызвало настоящий переполох среди сопровождающих. «Пирожки — это пища рабочих, вы едва ли будете их есть», — терпеливо объясняла переводчица. Но после долгих телефонных звонков желание гостьи все же исполнили, и супруги с удовольствием ели вкусные пирожки с мясом и овощами, стоя вместе с рабочими.

Заместитель председателя Госкомитета по науке и технике Джермен Гвишиани лично сопровождал делегацию по предприятиям Москвы и Ленинграда, демонстрируя достижения советской электронной промышленности. Но то, что увидел Морита на заводах, его не впечатлило. По его словам, советские предприятия отставали от Японии и Запада в области электроники на 8-10 лет. Использовались примитивные инструменты и неэффективные производственные процессы. Главное же — японский предприниматель заметил полное безразличие рабочих и руководства к качеству продукции. Никто не был заинтересован в совершенствовании технологий. В стране, где не было конкуренции, отсутствовали стимулы для инноваций.

В финале визита Гвишиани сделал заманчивое предложение о сотрудничестве, подчеркнув преимущества советской экономики: отсутствие инфляции, низкие зарплаты, стабильная рабочая сила. Когда он попросил Мориту высказать своё мнение, японец был предельно откровенен. Он объяснил, что в Японии тратят годы на совершенствование даже таких простых вещей, как отвёртка, проводят детальные исследования температурных режимов для пайки, а в СССР из-за коммунистической идеологии, противоречащей самой сути бизнеса, якобы никто из работников не заинтересован в результатах своего труда.
«Вы здесь не прилагаете таких усилий; по-видимому, в этом здесь нет нужды, потому что никто, кажется, не заинтересован. <...> Я должен сказать вам, что я бы не перенёс, если бы увидел, что продукция Sony производится в таких условиях, как здесь у вас. Я не могу предложить вам пока нашу технологию», - пересказал диалог Морита в своей книге.

Показательным для японца стал момент демонстрации советского чёрно-белого телевизора, который планировали экспортировать в Европу. Морита был поражён примитивностью дизайна в стране великого искусства и балета.
Когда он спросил, почему не объединяются технологии и эстетика, представитель Министерства связи честно ответил: «Искусство не по нашей части!» Этот ответ стал для Мориты приговором советской промышленности.

По мнению Мориты, в Советском Союзе развитие техники было сосредоточено в космических и военных программах, но совершенно не касалось потребительских товаров. Там, где речь шла о населении, дизайн и качество техники серьёзно отставали. Sony готова была продавать СССР готовое радиооборудование и даже предложила техническую помощь в улучшении советского телевизора. Но передача ключевых технологий по лицензии, особенно революционной системы Trinitron, была категорически исключена. К слову, эта позиция касалась не только Советского Союза, но и Китая, которому японцы в то время также не раскрывали своих технологий, отказываясь от сотрудничества.

Решающим фактором, судя по всему, стал опыт итальянской компании Fiat. В книге Морита сослался на то, как итальянцы передали СССР технологии производства автомобилей, после чего в Европе появились машины, внешне копирующие Fiat, но, по его мнению, значительно уступающие по качеству. «Репутация компании Fiat из-за этого пострадала, и мы не хотим, чтобы такая же судьба постигла нас», — заявил основатель Sony.

Трудно сказать, был ли прав Морита или это выглядело высокомерно, но факт остаётся фактом — Sony до сих пор является символом качества и продолжает выпускать одни из лучших продуктов на рынке. Например, современные телевизоры компании по-прежнему ассоциируются с премиальным качеством, многие гоняются за ними, несмотря на цену.

Краткая биография Акио Мориты

Акио Морита — японский предприниматель и сооснователь корпорации Sony, сыгравший ключевую роль в превращении компании в мирового лидера в области технологий. Он родился в 1921 году в состоятельной семье, занимавшейся производством сакэ, и с детства увлекался электроникой и физикой. В 1944 году Морита окончил Осакский императорский университет по специальности физика. Во время Второй мировой войны служил офицером японского флота, где познакомился с Масару Ибукой, своим будущим партнёром. В 1946 году они основали компанию Tokyo Tsushin Kogyo с начальным капиталом около 190 000 иен и штатом из 20 человек, которая позже стала Sony. Ибуке было тогда 38 лет, а Морите — 25.

Ибука сосредоточился на технических разработках, а Морита взял на себя маркетинг и управление. Его харизма и стратегическое видение помогли компании выйти на глобальный рынок. Предприниматель придумал название «Sony» (от латинского «sonus» — звук, и японского сленга «sonny» — смышлёный парень), сделав его узнаваемым брендом. Именно он настоял на выпуске культовых продуктов, таких как транзисторный радиоприёмник, первый транзисторный телевизор и Walkman, который стал культурным феноменом, несмотря на отсутствие маркетинговых исследований. Внедрив японскую систему пожизненного найма и создав сплочённую корпоративную культуру, он укрепил лояльность сотрудников, а его философия «доля рынка важнее немедленной прибыли» позволяла инвестировать в долгосрочные проекты.

Морита лично изучал зарубежные рынки, открывая филиалы, включая США, и адаптировал продукцию под потребителей. Его вклад принёс Sony международное признание, а самому предпринимателю — множество наград.

В 1994 году после кровоизлияния в мозг во время игры в теннис он покинул пост главы Sony, оставшись консультантом. Но уже в 1999 году бизнесмен умер от пневмонии. Ему было 78 лет.

— Как ты можешь! Ты же маньяк! Ты извращенец! Тебе нет места в цивилизованном обществе!
— Да успокойся ты, я всего лишь пью чай без сахара.
— Чудовище!

Женское.
Лучше очень маленькие сиськи, чем очень большие.

Коррупция в Кремле и вокруг него

После разговоров о важном 9"Б" признал учительницу английского иноагентом.

Пять стадий принятия того, что ты жирный:
1. Отрицание
2. Гнев
3. Торт
4. Депрессия
5. Принятие

Циничный медицинский юмор поддерживает в нас жизнь даже после вскрытия.

У Прохора Шаляпина есть суеверие: до свадьбы он не должен видеть МРТ невесты.

В спальне Игоря и Лены была настолько маленькая кровать, что сексом они занимались по очереди.

Криминальные новости. В магазине платьев для полных дам произошло хищение особо крупных размеров в особо крупных размерах.

Директора ЖКХ в драке отключили примерно на две недели.

Самый популярный вопрос, который задают работникам кредитного отдела банка по телефону:
– Я тут недавно оформил кредит. Не помню где. Случайно не у вас?

В ноябре каждый порядочный человек должен от трёх до десяти дней проваляться в депрессии. Если вы почему-либо не валяетесь, это говорит о недостаточно тонкой душевной организации. Поэтому хотя бы не признавайтесь никому, не позорьтесь.

Ещё раз о важности использования буквы ё.
– Певица Наташа Королева.
– Какая ещё королева? Британская, что ли? Так она ж померла. Может, всё-таки Королёва?

Те, кто не любит букву Ё, вы тогда уж пишите И вместо Й, Ш вместо Щ, Ь вместо Ъ.
Не, ну а чё, тоже ведь похожие буквы.

Очень туго завязанные бантики не давали первоклашке грустить.

– Проводник, разбудите меня перед станцией Раздельная.
– Вам там выходить?
– Нет. Моему соседу.
– А зачем вас будить?
– Хочу посмотреть, как он проспит свою станцию.

Я знаю, кого напоминает чат GPT. Это как иметь умного, организованного и начитанного друга, который много чего знает... Ну а если что-то не знает, то всё равно что-нибудь придумает, чтобы не потерять авторитет.

Может, нейросеть уже способна рисовать картины, как настоящий художник, но уехать в Питер во время творческого кризиса и там уйти в запой ей пока не по силам.

Ha бaнкoвcкoм cчётe Bacилия cyмма c вoceмью нyлями. Жaль, чтo дpyгиx цифp тaм нeт.

Врач:
– Сердце шалит, нервы ни к чёрту, печень увеличенная. Судя по всему, жить осталось считанные дни... Ну да что это я всё о себе да о себе... А вы-то на что жалуетесь?