Поиск по автору:

Общаются участковый и потерпевший: - Вас, что-нибудь этим утром насторожило? Потерпевший: - Ну, вообще-то у нас в доме не принято бить кирпичом по голове, когда человек пьёт какао…

ШАШКИ И ДУША, КОТОРАЯ НА ПЕНСИИ.

Сегодня я понял: у меня душа старика.
Она проявилась не вчера и не позавчера. Она всегда была со мной. Еще в юности, когда мои сверстники грезили о мотоциклах, рок-концертах и том, как бы "затусить" до утра, моя душа требовала... тишины. И портвейна.
Любого. Главное, чтобы он был.
Помню, как-то в пятницу вечером, когда все собирались на дискотеку, я сидел в своей комнате при тусклом свете настольной лампы. На подоконнике стояла наполовину опустошенная бутылка "Агдама", а на коленях лежала старая, потертая доска.
— Ты чего сидишь, как дед? — удивлялся сосед по общежитию, заглядывая ко мне перед выходом. — Пойдем с нами!
— Не, — отвечал я, задумчиво переставляя деревянную шашку. — У меня тут турнир. С самим собой.
Он смеялся и уходил, а я оставался. Моей душе не нужны были танцы до упаду. Ей нужны были шашки. Русские. Классические. Чтобы "дамка", чтобы комбинации, чтобы скрип деревянных фишек по доске.
И так продолжалось из года в год. В 20 лет я выглядел на 20, но чувствовал себя на 70. Я любил сидеть на лавочке, наблюдать за голубями и вздыхать о том, "какая молодежь пошла не та". Я освоил вязание носков, научился отличать сорта чая и всегда носил с собой валидол. На всякий случай.
Сегодня, глядя на себя в зеркало, я окончательно осознал масштаб своей "старости". Седина? Нет. Морщины? Тоже нет. Просто я поймал себя на мысли, что с радостью променяю вечер в модном баре на тихий час после обеда и партию в шашки под аккомпанемент новостей по телевизору.
Душа старика — это не про возраст в паспорте. Это про состояние души. И моя душа, кажется, уже давно на пенсии. И ей там, черт возьми, хорошо.

Опасайся женщины, которая поёт...

ПРОСЛАВИТЬСЯ НА ВСЮ СТРАНУ!

В мире шашек всё устроено удивительно демократично. Любитель может обыграть разрядника, разрядник — кандидата в мастера, кандидат — мастера. О победах гроссмейстеров скромно умалчивают, зато о поражениях трубят на всех углах.

***
Сидит как-то гроссмейстер Клару Захаровну Цейтнот в баре, потягивает через трубочку фруктовый чай со льдом и читает газету. Её приятель, кандидата в мастера спорта, Карл Цугцванг, спрашивает:
— Что там пишут, Клара Захаровна? Опять выиграла какой-нибудь международный турнир?
— Нет, — вздыхает Цейтнот, — пишут только о том, как я вчера в парке проиграла какому-то пацану.
— Ну и зачем ты ему поддалась?
Гроссмейстер делает глоток и тихо отвечает:
— Так это единственный способ попасть в новости и прославиться на всю страну!

Алкоголь придумали некрасивые женщины...

НЕЖНОСТЬ И ШАШКИ

Потеряв шашку, я увидел, какие красивые глаза у соперника. Они с такой нежностью смотрели на меня, что я не заметил, как подставил и вторую шашку.

ДЖОКОНДА И ДЕБЮТ БОДЯНСКОГО.

Любитель шашек, посетив выставку изобразительного искусства, отметил: когда я посмотрел в глаза Джоконде, я понял, - она знает, что я люблю играть Игру Бодянского. Мне стало грустно, - она знала обо мне всё, а я о ней ничего.

Любить себя — это не только постоянно смотреться в зеркальце…

Иногда бойфренды превращаются в бейфрендов.

На вопрос, что позволило Маску стать первым в истории человеком с состоянием выше 700 млрд долларов, он ответил: я всегда покупал квартиры, в которых не стоит фортепиано...

Просто скучно.
Задавакин сидит, играет в шашки на компьютере. Жена спрашивает:
— Ну как, интересно?
— Да как-то не очень, — отвечает он.
— Почему? Компьютер плохо играет?
— Нет, играет-то он отлично, выигрывает меня всухую... Просто скучно! Он молчит всё время, ни тебе "Задавака, ты лопух!", ни тебе "Ой, зевнул!", ни даже "Наконец-то, дамка!" не крикнет!

Проигрыш в битве умов.
Встречаются два старых друга – Шиша и Фиша. Шиша выглядит бледным и измученным.
— Что с тобой, Шиша? Ты словно зомби!
— Да вот, Фиша, вчера с сыном в шашки играли.
— Ну и что?
— А то! Сидим, играем. Вдруг он выдает: «Пап, а что, если цель шашек — не просто бить фигуры, а взрывать мозг противника?»
— И?..
— И всё! Я уже вторые сутки пытаюсь найти ответ на этот вопрос. Философия шашек оказалась неподъемной! Боюсь, я проиграл в этой битве умов еще до первого хода!

МАМА ШАХМАТНОЙ ИГРЫ.

Все началось с пространственно-временной аномалии в тихом кафе в Санкт-Петербурге. Эмануил Ласкер, только что вышедший из 1895 года, где он доминировал над миром своей психологической игрой и сигарой, огляделся в поисках достойного партнера.
Его взгляд остановился на человеке с лицом, словно высеченным из камня, который яростно бормотал что-то про «проклятые дебюты» и «КГБ» себе под нос. Это был Виктор Корчной, "Виктор Грозный", из конца 20-го века, чья энергия могла бы питать небольшой город.
«Партию, сэр?» — галантно предложил Ласкер, приглаживая усы.
«Партию? Я их играю до завтрака по три штуки! Садись, покажи, на что способен твой 19-й век», — прорычал Корчной, за доли секунды расставляя фигуры.
Игра началась.
Ласкер начал философски, с испанской партии, тщательно обдумывая каждый ход с прищуром психолога, пытаясь понять душу противника. Он рассчитывал на длительную, изматывающую борьбу, где его оппонент сломается под психологическим давлением.
Корчной же играл так, словно его преследовал невидимый дракон. Он бил фигуры с такой силой, что пешки подпрыгивали. Его блиц-темп сводил с ума.
«Что вы так торопитесь, дорогой друг? Шахматы — это искусство, а не гонки на дилижансах!» — возмутился Ласкер, пытаясь успокоить пульс.
«Искусство? Это война, Эмануил, война! У меня здесь цейтнот на клеточном уровне!» — парировал Корчной, жертвуя слона за позиционное преимущество, которое Ласкер счел бы чистой воды авантюрой.
В середине игры Корчной, проведя невероятную комбинацию, пожертвовал ферзя. Ласкер, гений эндшпиля и материального преимущества, не мог поверить своим глазам.
«Это... это же чистейшее безумие! У вас не хватает целой ладьи и ферзя! Как вы собираетесь выигрывать?»
Корчной лишь усмехнулся своей фирменной, немного жуткой усмешкой и сделал ход конем, объявив мат в три хода.
Ласкер был ошеломлен. Его вековая мудрость и понимание позиционной игры разбились о дикую, неистовую энергию советской шахматной школы.
«Ваш стиль... он нелогичен, он анархичен!» — прошептал Ласкер.
«Мой стиль — это победа любой ценой, старина. А теперь извините, мне пора. Каспаров сам себя не обыграет», — ответил Корчной, исчезая так же внезапно, как и появился, оставив Ласкера сидеть в одиночестве с шахматной доской и глубоким экзистенциальным кризисом по поводу будущего шахмат.
С тех пор в кафе ходят слухи о призраке 19-го века, который иногда бормочет: «Психология... она больше не работает», глядя на пустую доску.

***
Иногда, посетители кафе играют на ней в шашки, в поддавки. А, поближе, к ночи, не брезгуют пощелкать и в Чапая, на щелбаны. Поговаривают, что некоторым из посетителей посчастливилось вставить пару щелбанов по лбу самого Эмануила Ласкера. Который, вдруг стал называть шашки «матерью шахматной игры», а когда пропускал один-два стаканчика бренди, то и очень «достойной матерью».

Думаю думу. О следующем ходе.
Встречаются две подружки из шашечного клуба «Победа колом» – Дамка и Лямка. Лямка выглядит изможденной, с красными глазами, вся какая-то потрепанная.
Дамка спрашивает:
— Лямка, подружка, что с тобой? Ты будто неделю не спала!
Лямка тяжело вздыхает и отвечает:
— Эх, Дамка... Помнишь, я тебе говорила: "Шашки — как семечки, попробовав один раз, всю оставшуюся жизнь будешь в них щелкать"?
Дамка:
— Ну, помню. И что?
Лямка:
— Так вот... Я в прошлый вторник в гостях у соседки попробовала. Сначала одну партию сыграли, потом вторую... А потом она мне показала свою коллекцию редких шашечных досок, и мы до утра обсуждали стратегии.
Я теперь спать не могу, все думаю думу. О следующем ходе!

НЕ ЖИЗНЬ, А СКАЗКА.

Встречаются два друга из шашечного кружка «Косяк победы», Чичиков и Ноздрёв. Ноздрёв спрашивает у Чичикова:
— Слушай, Павлуха, а ты как относишься к фразе, что жизнь — это игра?
Чичиков, фанатик в шашках, отвечает:
— Ну как... нормально отношусь. Только вот жизнь — это, конечно, игра, но шашки — это удивительная жизнь!
— Это почему?
— Потому что в жизни ты можешь проиграть по-разному, а вот в шашках, если у тебя "срубили дамку" — это уже не жизнь, а сказка!

АБСОЛЮТНОЕ ИНТУТИВНОЕ ПОЛЕ.

В шашечном клубе «Зеленый Ферзь» все знали, что Семен Аркадьевич — человек серьезный. Он носил очки в толстой оправе, читал Канта в оригинале и подходил к шашкам с позиции чистой, незамутненной логики. Его оппонент, Гена, был полной противоположностью. Гена играл исключительно на чутье.
«Шашки — это вам не шахматы, Семен Аркадьевич, это песня души!» — заявлял Гена, размахивая руками над доской.
Семен Аркадьевич лишь поправлял очки. «Это математическая модель, Геннадий. Каждая комбинация просчитываема. Интуиция здесь — лишь эвфемизм для недостатка анализа».
Сегодня была их еженедельная партия. Семен Аркадьевич потратил три минуты, обдумывая первый ход, просчитывая три потенциальных ответа Гены и пять своих последующих ходов. Он передвинул шашку.
Гена даже не взглянул на доску. Он смотрел в окно, где пролетала ворона. «Так... эта ворона летит не просто так. Ветер меняется. Ставлю на D4», — сказал он и сделал ход, который, согласно всем законам логики и учебникам 1978 года, которые читал Семен Аркадьевич, был самоубийственным.
Семен Аркадьевич просиял. «Гена, вы только что добровольно отдали мне дамку и центр доски. Я вас беру!»
Он щелкнул своей шашкой, снимая фишку Гены.
«Берете?» — удивился Гена, наконец-то глядя на доску. «Ай-яй-яй. Ну что ж, интуиция подсказывает, что мне пора пить чай. Пока вы тут думаете».
Следующие пятнадцать минут Семен Аркадьевич методично реализовывал свое логическое преимущество. Он загнал Генины шашки в угол, получил вторую дамку и подготовил сокрушительную многоходовую комбинацию, которая вела к неминуемому выигрышу.
«Вот, Гена. Я ставлю дамку сюда, и через два хода вам конец. Чистая логика. Ничего личного».
Гена прищурился. Он почесал затылок. Он посмотрел на люстру.
«Знаете, Семен Аркадьевич, моя интуиция говорит, что у меня сейчас... голова зачесалась. Это знак. Хожу так». Он передвинул свою последнюю одинокую шашку на линию огня.
Семен Аркадьевич чуть не задохнулся от возмущения. Этот ход не просто игнорировал его угрозу, он открывал его собственную дамку под удар. Это было безумие.
«Гена, вы в своем уме? Вы же проигрываете в один ход!»
«А вот интуиция говорит, что нет!» — стоял на своем Гена. «Она кричит: "Давай, Гена! Этот ход изменит всё!"»
Семен Аркадьевич, трясущимися от предвкушения победы руками, потянулся, чтобы взять последнюю шашку Гены и закончить игру.
И тут он заметил.
Ход Гены открыл линию, о которой он даже не подумал. Ход Семена Аркадьевича, который должен был принести победу, внезапно оказывался ловушкой. Логической ловушкой, созданной его собственным разумом, но активированной абсолютно бессмысленным, интуитивным ходом Гены.
Семен Аркадьевич замер. Он лихорадочно пересчитал все варианты. Нет. Если он возьмет шашку Гены, Гена следующим ходом сделает невероятный, невозможный прыжок через полдоски и заберет обе его дамки. А потом и все остальное.
Логика, его верная служанка, предала его самым наглым образом.
«Ну что, берете?» — спросил Гена, блаженно улыбаясь и отхлебывая чай.
Семен Аркадьевич молча, краснея, отодвинул свою руку от доски. Он отменил свой победный ход и сделал другой, оборонительный, который продлевал агонию партии еще на пару минут, но спасал от немедленного разгрома.
«Искусство требует жертв, Семен Аркадьевич», — назидательно сказал Гена и, не глядя, сделал еще один интуитивный ход.
В итоге партия закончилась ничьей. Семен Аркадьевич молча собирал шашки, его логическое мироздание трещало по швам.
«Вот видите, Аркадьич? Интуиция!» — победно заключил Гена. «Логика говорит: ты проиграл. А интуиция шепчет: держись, брат! Ворона в окне не обманет!»
Семен Аркадьевич только хмыкнул, впервые за вечер, чувствуя, что в этом безумии, возможно, и есть та самая прелесть шашек. Иногда нужно просто довериться вороне.

ВИСЯЧИЕ ШАШКИ, ИЛИ АПОФЕОЗ СЕМИРАМИДКИНОЙ ЛОГИКИ.

В тихом уездном городке Зареченске, славном разве что своими огурцами и единственным на всю область памятником водопроводчику, проживал скромный, но амбициозный пенсионер Прохор Захарыч. Он был страстным любителем шашек. Обычные, казалось бы, шашки, но в исполнении Захарыча они приобретали поистине вселенский масштаб.
Однажды, читая старую, зажелтевшую от времени энциклопедию, он наткнулся на статью о Висячих садах Семирамиды. "Висячие!" – воскликнул Захарыч, и его осенило. Обычные шашки – это скучно, примитивно, плоско. А вот висячие... это интригующе, это вызов законам гравитации и здравого смысла!
Недолго думая, Прохор Захарыч приступил к разработке. Он прибил к потолку своей единственной комнаты большой деревянный квадрат, расчерченный под шашечную доску. Затем, вооружившись леской, крючками и набором шахматных фигур (шашек не хватило, пришлось импровизировать), он создал свое детище – "Висячие шашки – семирамидки".
Правила были просты и гениальны в своей абсурдности. Шашки, то бишь, подвешенные фигурки, висели на разной высоте, имитируя многоуровневую структуру легендарных садов. Ход заключался в перемещении фигурки на соседний "уровень" или "ячейку", при этом нужно было соблюдать баланс, чтобы вся конструкция не рухнула. Взятие фигуры (партнера) производилось путем аккуратного сталкивания ее в заранее подставленный тазик с водой. "Побеждает тот, кто не намочит штаны!" – любил шутить Захарыч.
Найти партнера для игры было сложнее, чем построить сами сады. Соседи, поначалу заинтересовавшиеся, быстро теряли энтузиазм, когда их очередь играть заканчивалась мокрыми брюками и запутанной леской. Даже местный чемпион по классическим шашкам, бравый капитан в отставке, сдался после того, как его "дамка" (пластмассовая фигурка царицы Семирамиды, купленная в сувенирной лавке) рухнула прямо ему в стакан с чаем.
Но Захарыч не унывал. Он доработал правила. Теперь к игре прилагались страховочные пояса и сачки для ловли "утопленников". Он даже написал письмо в Федерацию шашек России с предложением включить "семирамидки" в олимпийскую программу.
Ответ был краток и рекомендовал Прохору Захарычу обратиться к специалисту.
В конце концов, он нашел идеального партнера – своего кота Ваську. Васька обожал эту игру. Он часами сидел под "доской", выжидая момент, чтобы лапой подтолкнуть нужную "шашку" в тазик. Иногда он просто прыгал на всю конструкцию, вызывая эффект домино и радостный визг Захарыча: "Васька! Тысяча чертей! Ты разрушил Вавилон!"
Так и играли они вдвоем, под дружный смех соседей и недоуменное мяуканье кота, доказывая, что главное в любом деле – это висячий энтузиазм и умение посмеяться над собой.