Поиск по автору:

Как считает доктор Роберт Шмерлинг из Гарвардской медицинской школы, человек вполне может прожить без семи органов: аппендикса, аденоидов, миндалин, жёлчного пузыря, матки, тимуса и селезёнки. Но как показывает жизнь, многие люди довольно успешно обходятся и без мозга.

Ягодичные мышцы - это то, что делает шахматы спортом.

Реальный хам приятнее виртуального — ему хоть в рыло можно дать.

«Снова придётся жить от зарплаты до зарплаты» — вздохнул Месси, подписывая новый контракт.

— Какой самый важный урок ты вынес из школы?
— Да разве ж вынесешь, когда охранник у дверей сидит?!

Если врачу не нравится ваш кашель, не надо на это чихать.

Уж лучше посмотреть фильм ужасов, чем ужасный фильм.

Бывает, что одна страна разбивает другую, направив её на третью в качестве краш-теста.

Ни разу не выходил за околицу, но критикует заграницу.

По-настоящему всесезонная обувь — это белые тапочки.

Реклама кокетничает; агитация соблазняет; пропаганда насилует.

Полагаться на ветреного человека так же ненадёжно, как запоминать дорогу по облакам.

Если в голову часто приходят глупые мысли, значит, хозяин слишком гостеприимный.

Сын попросил меня рассказать о советской школе. В памяти, как в калейдоскопе, замелькали образы: парты с откидными крышками, промокашки, игры в этикетки на подоконниках, буфет, где продавали коржики, октябрятские значки, пионерские галстуки… И тут я вдруг вспомнил о странной привычке советских школьников жевать кончики этих галстуков. Более того, я отчётливо вспомнил их... вкус! Этот солоноватый вкус красно-оранжевой ткани из ацетатного шёлка.
Подумалось, что человеческая память — воистину чудеснейшая штука, раз в состоянии добывать из своих недр такие необычные «ископаемые». Что даже самая забытая, казалось бы, информация на самом деле никуда не исчезает, а словно архивируется где-то на задворках мозга и ждёт своего часа, чтобы в один прекрасный день джинном из бутылки вырваться наружу.

Сильный шахматист выигрывает у слабого даже в поддавки.

Поверхностные знания как живот — сколько ни вбирай, эффект будет кратковременным.

Запрос «неприхотливый депутат» озадачивает любую поисковую систему.

Терпеливая наковальня разбивает агрессивный молот.

«Он многое в жизни вынес», — говорили о воре.

Вы к праотцам отправитесь во сколько?

На поляне метафор часто встречаются колокольчики пустозвонства.

Пандемия коронавируса выявила сильную связь между нехваткой аппаратов искусственной вентиляции лёгких и избытком людей с ветром в голове.

Когда власть химичит, олигархам достаются углеводороды, а народ обходится кислородом.

Достают обычно тех, до кого не сумели дотянуться.

Праздник — это когда жена в фартуке, картошка в мундире, а селёдка под шубой.

Когда он сказал: «Держу пари!», она бросилась к нему на руки и согласно воскликнула: «Держи, парю!»

В 1990 году я вместе с пятью другими армянскими шахматистами поехал на турнир в Ялту. В первый же день, когда мы гуляли по набережной, к нам подошла женщина лет пятидесяти и предложила... сняться в кино. Посчитав, что нас разыгрывают, мы, отшучиваясь, стали уходить. Но женщина настаивала:
— Ребята, это не шутка. Мы снимаем фильм по роману Сабатини «Одиссея капитана Блада». На роль испанских пиратов нам нужны молодые люди восточной внешности. Вы нам как раз подходите.
Это звучало правдоподобно, и двое из нас согласились — я и Арсен Егиазарян. Женщина пообещала в десять утра прислать к нашей гостинице микроавтобус. Прощаясь, наказала ни в коем случае не бриться.
Пожертвовав ради такого дела очком, мы не явились на первый тур и с нетерпением стали ждать машину. И она приехала! По дороге нам рассказали, что фильм серьёзный, и что снимает его «Мосфильм» совместно с французами. По сценарию от нас требуется одно — приставать на корабле к девушкам лёгкого поведения. Радости нашей не было предела: мало того, что в фильме предлагают сняться, ещё и роль отличную дают!
На киностудии первым делом отвели в костюмерную, где облачили в старинные костюмы и дали в руки по топору. Затем Арсена увели в гримёрную, а меня отпустили, посчитав, видимо, что я и без грима достаточно страшен. Через длинный полуосвещённый коридор я вышел в просторный светлый зал и стал дожидаться Арсена.
Через некоторое время в полумраке коридора появился силуэт. По мере того, как он приближался, я всё отчётливее различал контуры невысокой длинноволосой девушки, которая приветливо махала рукой. «Девушка лёгкого поведения!» — радостно подумал я. Когда незнакомка вошла в зал и я увидел её лицо, то был не в силах сдержать смех, потому что передо мной стоял Арсен. На лысеющую голову моего друга надели огромный парик, который в комбинации с характерным армянским носом придавал Арсену незабываемый комический вид.
Вскоре подъехал режиссёр. Новоявленные пираты ему понравились, и он попросил нас подъехать для съёмок завтра. Причина — сильные волны на море. Нам заплатили по семь рублей за съёмочный день и отпустили.
Гарантий того, что на следующий день море будет спокойнее, не было, поэтому мы решили не получать второй ноль без игры и вместо киностудии поехали в турнирный зал. Однако получилось как в пословице о двух зайцах — из-за первого поражения мы и турнир свой испортили, и шанс оставить скромный след в кино упустили.

И в «Жди меня» уже писали, а Германа всё нет.

Бог одних целует в темечко, другим даёт подзатыльники.

Самая счастливая пора в жизни — это когда жёлтый «Запорожец» нравится больше, чем чёрный «Мерседес».

Когда женщина не может пробить себе дорогу лбом, она прокладывает её грудью.

Епитимью накладывают для духовного очищения, санкции — для материального.

Чем опытней дурак, тем сложнее ему поумнеть.

Все мы для власти — среднестатистические граждане со среднеарифметическими доходами.

Время разбрасывать камни, и время платить за это штраф.

Цена на цветы 9 марта как давление при обмороке — падает резко.

Однажды во вьетнамском городке Вунгтау, когда вечером в гостиничном номере я скинул у кровати тапочки и собрался лечь, у самых ног вдруг появился огромный таракан. Я не промахнулся и удовлетворённый лёг спать.
Видимо, вьетнамскому богу это не понравилось, и утром, когда я выходил из ванной, он заставил меня растянуться на мокром скользком полу так, что я с сильным ушибом кисти оказался в больнице.
Врач к моей руке даже не притронулся. Он что-то сказал медсестре, и та, уложив меня на кушетку, стала измерять давление и пульс.
Потом он спросил, откуда я приехал. Узнав, что из Армении, коверкая слова, начал петь «Миллион алых роз». Несмотря на дикую боль в руке, я с вежливой улыбкой выслушал доктора до конца. Допев, он взял с меня сорок долларов и отпустил.
Это была самая высокая цена, когда-либо заплаченная мною за концертное выступление.

Лучше ошибаться в делах, чем ошиваться без дела.

Что может выглядеть более триумфально, чем птица, сидящая на голове у огородного пугала?!

Иногда мнение критиков не выдерживает никакой критики.

Чтобы зарабатывать неприличные деньги, нужно иметь приличный капитал.

Самые бессмысленные вещи — это безалкогольное пиво, декофеинизированный кофе и нетрадиционная ориентация.

Оптический прицел — прибор, который ставит на человеке крест.

Безымянные пальцы — самые матёрые: они и крови навидались, и с обручальными кольцами знакомы...

Лингвистический взгляд на школьные уроки: русский язык — спряжение, литература — изложение, математика — умножение, ботаника — размножение, анатомия — телосложение, физкультура — движение, физика — торможение, химия — брожение, история — свержение, начальная военная подготовка — заряжение, информатика — мультимедиаприложение.

Солдаты делятся на две категории: одни бросаются врукопашную, другие — врассыпную.

Плохи дела в стране, где оппозицию чернят, власть обеляют, а народу всё фиолетово.

Человек должен любить себя, но он не должен себе нравиться.

Во французском посольстве в Ереване меня будут помнить долго.
Несколько лет назад мне нужно было получить визу в Норвегию, но так как норвежского посольства в Армении нет, добро на въезд в шенгенскую зону должны были дать французские дипломаты.
И вот я собрал нужные документы и пошёл в посольство. А надо сказать, что собирал я их очень тщательно, так как о поездке в Норвегию мечтал давно и не хотел, чтобы из-за какой-то пустячной справки мне отказали. Пришёл за полчаса до назначенного времени, сел на скамейку, ещё раз тщательно проверил все документы и, наконец, удовлетворённый вошёл в двери посольства.
Там всё как положено: камеры наблюдения, металлоискатели, полицейские. У меня отобрали мобильник, дали карточку и отправили к окошку, где должны были принимать документы. А перед окошком — стеклянная дверь. Тяну её на себя, вхожу. Сдаю офицеру паспорт и собранные бумажки. Он их изучает, удовлетворённо кивает и говорит, чтобы я пришёл через неделю.
Не помня себя от радости, благодарю офицера и собираюсь уйти. Тяну дверь на себя, чтобы выйти — не открывается. Ещё раз тяну — не открывается. Вижу, рядом с дверью кнопка. Нажимаю её, толкаю дверь — открывается. Уф, свобода! Но не успеваю сделать и двадцати шагов, как подбегает полицейский-француз, смотрит на меня ошалевшими глазами и что-то орёт. А в руке поводок. А на другом конце поводка мечется большая овчарка. О, боже! Несмотря на охвативший меня ужас, успеваю поймать себя на мысли, что покрасневшее лицо полицейского чем-то напоминает мне большую клизму. Всем своим видом показываю, что французского не понимаю и вообще не знаю, что от меня хотят. К орущей «клизме» подбегает девушка — армянка — и спрашивает, зачем я нажал на кнопку. Говорю ей как есть, что дверь, мол, хотел открыть. Она переводит мои слова жандарму. Тот багровеет ещё больше и отпускает новую порцию страшных криков. Вопросительно перевожу взгляд на переводчицу. Она опускает глаза и деликатно молчит. Затем смущённо начинает объяснять мне, что той кнопкой двери не открывают. Что это не домофон какой-нибудь, а пожарная сигнализация. И что я сорвал очень важное заседание.
К тому времени всё посольство высыпало на улицу. Важные шишки в дорогих костюмах зло посматривали на меня и что-то говорили на французском. Я понимал, что они не ботинки мои начищенные хвалят. Подошла старенькая уборщица и стала меня успокаивать и говорить, что такое могло случиться с любым. Не бери, мол, в голову. Хотелось её расцеловать.
С убитым настроением я вышел из посольства. Наверное, Марий на развалинах Карфагена чувствовал себя веселее. К стыду примешивалось понимание того, что визы мне теперь не видать.
Дома рассказываю о происшедшем жене. Она меня успокаивает, что, мол, это французы виноваты, ведь могли бы, как это обычно делается, закрыть эту дурацкую кнопку стеклом, чтобы никто случайно не нажал.
От этих слов мне стало ещё больше стыдно, но я решил нести свой крест до конца:
— Так кнопка и была под стеклом, а я его открыл.
Посмеялись, конечно, от души.
А через неделю я получил визу. Очевидно, что если в документах и были неполадки, то демократичные французы не хотели, чтобы отказ в визе я связывал с пожарной сигнализацией.

Прибавляют ли философские книги ума, не известно, но силу воли они укрепляют точно.